Стерва на десерт
Шрифт:
— Здорово!
— Как и все проделанное мной! — Он спрыгнул со стола, расправил свои коротенькие брючки и провозгласил. — Ну, мне пора.
— Как это? — закудахтала я. — Ты же еще не все рассказал…
— Я рассказал о самом важном, а остальное…
— Но как ты проникал в комнаты? В нашу, в коморку Васи Бодяго? Ведь они на кодовых замках?
— Элементарно, — фыркнул он. — Кнопки, на которые чаще всего нажимают, самые истертые, так что…
— А вахтершу ты зачем кокнул?
— Она мне проходу не давала в последнее время. Привязывалась — когда племянничку новый баллончик понесете, да
— А Пашку зачем?
— Его-то в первую очередь надо было — он же единственный свидетель. Да я все жалел.
— А Коляна?
— А это еще кто? — опешил Сулейман.
— Кто, кто? Сосед мой, Никалай Дуреев.
— А! Алканавт этот, из-под лавки. Видишь ли… он меня узнал.
— Да ладно! Он и поговорить с тобой толком не успел, отключился. Не то что внешность твою запомнить…
— И я так думал, по этому не таился, когда твой адрес спрашивал. К тому же, если рассудить, где два таких разных человека, как доктор наук и бомжеватый алкоголик, могут пересечься в четверть миллионном городе? Нигде. И узнать меня он не может, даже если и запомнил что-то.
— Вот именно! А ты говоришь — узнал!
— Вот именно! — передразнил Сулейман. — Встретились на следующий день. И где? В «Доме просвещения и науки»! Это же надо! — возмущенно запыхтел он. — Пьянь наведывается в дом науки. Зачем?
— Лекции слушать. О пользе спиртных напитков.
— Ну дела! — Сулейман вновь присел. — И главное, увидел и тут же узнал. Ломанулся ко мне, да еще оторву какую-то за собой под ручку тащит. Лыбится. Орет «Лелин хахаль!». Еле убежал. А вечером наведался к Коляну вашему в гости. Нарядился пьянчужкой — это ж самая лучшая маскировка. Синяк себе подрисовал, шапчонку на глаза, рот самогоном прополоскал. Так и явился. Бутылку с собой принес.
— С отравой, — пробормотала я.
— С отравой. Все равно, думаю, помер бы — не сегодня, так завтра. Либо от водки паленой, либо от пневмонии.
— Но не помер же!
— Ты прикинь! — Сулеймановы глаза округлились еще больше. — Выжрал бутылку денатурата, от которой даже лошадь бы сдохла, и ничегошеньки! Лежит песни поет.
— И ты его ножичком…
— Ножичком, — согласился он. — А предварительно мешок ему с твоими вещами дал, наврал, что у жены барахлишку натырил, и пока его припрятать надо. А завтра, говорю, вместе с тобой загоним. Он и обрадовался.
Сулейман замолчал, вздохнул удовлетворенно и начал сосредоточенно застегивать молнию на сумке. Видимо, сказал, все что хотел, и больше разговаривать не намерен. Что ж, значит, мое время пришло. А как умирать-то не хочется! Надо еще что-то придумать, что-то, что оттянуло бы мою кончину еще хотя бы на четверть часа.
— Вроде все ясно, — подумав секунд двадцать, выпалила я. — Не понятно одно — за фиг ты в моем столе рылся, за фиг в квартиру проник…
— Вот дурочка! — радостно воскликнул он. — Неужели до сих пор не поняла?
— Нет. —
Сулейман вновь расплылся в улыбке, зачем-то припрыгнул и вытащил из кармана смятый листок.
— Узнаешь? — он помахал им перед моим носом.
— Э-э-э. — Я послушно уставилась на листок. — Э-э-э. Вроде.
— Как это вроде? — Сулейман ткнул бумагу мне в нос. — Это же тот самый, что Сеня в коридоре нашел.
— А! Контрольная по органической химии. И где ты ее взял?
— Ну ты ва-а-аще! — протянул он уже разочарованно. — Неужели не дошло, что это та самая формула «Осы» из-за которой все и началось?!
— Но ты же сказал…
— Да мало ли что я сказал! — гаркнул он. — Я много чего тебе мог наговорить, например, что это реферат по квантовой физике, и ты бы поверила. — Он шлепнул меня листком по носу. — Надо же быть такой необразованной дурочкой, чтобы принять это, — вновь шлепок, — за институтскую контрольную. И я еще думал, что ты это специально…
— Что специально?
— Я решил, что ты издеваешься надо мной. Веришь, я подумал, что ты все знаешь, все вычислила, поняла, по этому зажала формулу, припрятала ее, а мне сунула в нос с банальным вопросом лишь для того, чтобы поиздеваться.
— Поиздеваться? — ахнула я.
— Ну…Либо дать понять, что формула у тебя, и в скором времени мне придется у тебя ее выкупить. — Он досадливо тряхнул головой, от чего вокруг его лба закружился вихрь белой пудры. Выглядело это очень гадко!
— И когда же ты понял, что я не коварная шантажистка, а просто дура?
— Когда, когда, да никогда! Разве я мог предположить, что ты ей книжку закладываешь! — не унимал возмущения Сулейман.
— И как ты потерял этот лист?
— Как, как. Бежал после пожара по вашему коридору, запнулся. Упал. Бумаги, ну те, что я выкрал, из-за пазухи высыпались, я их собрал. Думал, что все, а оказалось, что главную проворонил. Потом вернулся, давай искать, а тут вы с Сеней. Пришлось сбежать. — Сулейман почесал своей внушительный нос. — И я не придумал ничего лучшего, как подкараулить тебя в кустах, думал сумку вырвать. Помнишь такое?
— А как же! Чуть руку мне не оторвал.
— Ты же мертвой хваткой в сумку вцепилась! Как фурия. Бросила бы кошелку свою, ничего бы не случилось … Вот тогда я и подумал, что ты явно хранишь в ней что-то ценное, не иначе формулу… Не из-за мелочи же, не из-за пудры с помадой ты жизнью рисковала… Это же ерунда…
— Ерунда? — оскорбилась я. — По твоему помада «Гош» и пудра «Римель» ерунда? А духи «Кензо»? А тушь «Ревлон»?
— Ничего не понял, — замотал головой он.
— А маскировочный карандаш «Буржуа»? Да это твоя квантовая физика по сравнению с моей косметикой — ерунда.
— Н-да, — протянул он удивленно. — Я знал, что у всех система ценностей разная, но чтоб настолько…
— Потом ты обыскал мой стол, — продолжила я, не давая ему времени на раздумье, а то вспомнит еще о том, что я уже пол часа, как должна быть мертва. — И между прочим сукой обозвал.
— Разозлился, извини. — Он пожал своими костлявыми, обсыпанными перхотью, плечами. — Потом пришлось наведаться в твою квартиру. Но и там ничегошеньки не обнаружилось, только жуткого вида соседка, с какой-то гадостью на голове…