Стертая

Терри Тери

Миссис Али снова смотрит на меня пристально, и я вижу по ее глазам, что она знает: я скрываю от нее что-то. Она качает головой.

— Жаль, Кайла. Ты сама этого не понимаешь, но тебе нужна моя помощь. Я — единственное, что стоит между тобой и... серьезными неприятностями. Будь осторожна. А теперь отправляйся на урок.

Она поворачивается, открывает дверь и, не оглядываясь, выходит.

У меня дрожат ноги, колени как ватные. Что это было? Угроза? Какие серьезные неприятности она имела в виду?

Я стою

в пустой комнате, тяну на себя дверь и пытаюсь собраться. Представляю «безопасное место», плыву на облаках. И чувствую — что-то не так. Я сделала что-то не так. И за это меня ждет расплата.

Самое меньшее — получу выговор за опоздание на урок. Я трясу головой: возьми себя в руки, Кайла. Делаю глубокий вдох, берусь за ручку, но слышу шаги. Четкие, отмеренные. Что делать? Рука падает. Свет в комнате выключен, а в коридоре включен, и в двери есть окошечко. Я отступаю в тень и наблюдаю. Шаги ближе... двое мужчин в сером. Лордеры.

Они открывают дверь в класс, где начинается урок английского и где сейчас должна быть я.

Неужели это и есть те самые серьезные неприятности? Неужели пришли за мной?

Лордеры исчезают за дверью и вскоре появляются снова. Только теперь между ними испуганная, с белым как мел лицом, Феб.

В автобусе, куда я вхожу после занятий, перешептывания и бледные лица. Мне смотрят в спину, пока я иду по проходу и сажусь рядом с Беном, но когда поворачиваюсь, никто не смотрит в глаза. Они думают, я сделала что-то. Знают, как Феб вела себя по отношению ко мне, и теперь считают, что лордеры забрали ее из-за меня.

Место, на котором обычно сидит Феб, пустует. Она так и не вернулась. Автобус трогается. Значит, с ней не просто поговорили. Они забрали ее с собой.

По спине пробегает холодок.

Бен берет меня за руку.

— Ты в порядке? — Вслед за мной он обводит взглядом салон, видит, как уходят в сторону глаза, как отворачиваются лица. — Что происходит?

Я качаю головой, потому что не могу ничего сказать, потому что вокруг слишком много чужих ушей.

Хочу бежать. Прямо сейчас. Но я в автобусе и вокруг меня люди. Держусь за теплую руку Бена, закрываю глаза и стараюсь убедить себя, что я не здесь, а где-то еще.

— Что случилось? Расскажи мне. Может, я сумею помочь.

Я открываю глаза и качаю головой.

— Не сейчас. На тренировку до собрания Группы пойдешь?

Он кивает.

— Мне можно прийти?

Бен усмехается.

— Конечно.

— Вот тогда и поговорим.

Он сжимает пальцы. Понимает, что если для разговора мне нужно бежать, значит, дело серьезное.

ГЛАВА 28

Маму пришлось убеждать. Она бы никогда меня не отпустила, но папа еще дома, хотя и с портфелем в руке, — собирается в деловую поездку.

— Пожалуйста, — прошу я, — мне

нужно побегать. — И он становится на мою сторону и даже каким-то образом уговаривает маму.

К тому времени, как у двери появляется Бен, папы дома уже нет.

— Ты уверена, Кайла? — спрашивает мама, обеспокоенно поглядывая на темнеющее небо. — Похоже, дождь собирается.

— Ничего со мной не случится. Эта штука водонепроницаемая, так ведь? — Я тяну рукав куртки. Бояться машин тоже не приходится — поверх куртки я, по маминому требованию, надела светоотражательную жилетку.

— Только по главным дорогам?

Бен обещает присмотреть за мной и смотрит на маму спокойно и уверенно. Ее это, похоже, успокаивает, и мы уходим.

Начинаем неторопливо и прибавляем постепенно. До собрания Группы у нас целый час, впереди пять миль — легко.

Бежим. Бен то и дело посматривает на меня с любопытством. Ждет, что я заговорю и все объясню, а я вдруг понимаю, что сказать-то и нечего.

Факт: Феб вела себя безобразно в отношении меня. Факт: лордеры забрали ее из школы и домой в автобусе она уже не вернулась. Но ведь это и все?

Бегу на пределе. Бен держится рядом. Ноги у него намного длиннее, и сил ему приходится тратить меньше.

— С такой скоростью придем раньше. Может, сбросим?

Мы сбрасываем и постепенно переходим на шаг.

— Это имеет отношение к Феб? — спрашивает Бен.

— Что тебе известно?

— Я узнал об этом сегодня после полудня, когда сошел с автобуса. Кто-то сказал, что видел, как ее утром усадили в фургон лордеров. Но все на уровне «он сказал... она сказала» — слухи, не больше того. Хотя домой на автобусе Феб уже не вернулась.

— Все так и было, я сама их видела. Два л ордера вошли в класс, а через минуту вышли, и один из них держал Феб за руку. Они провели ее по коридору и вывели из здания.

— Кто-нибудь знает почему?

— Я тебя собиралась спросить.

Бен мнется.

— Кое-кто думает, что ты могла что-то сказать. Навлечь на нее неприятности.

— Нет! Я бы ничего не сказала.

— Знаю. Тем более после того, как она вернула тебе кота, — говорит Бен, и я понимаю, что он имеет в виду. Вот только мне самой недостает его уверенности. Не исключено, что я как-то, не по свой воле, оказалась причастной к случившемуся с ней.

— Что-то еще? — спрашивает Бен.

Я пожимаю плечами.

— Только то, что сказала Феб. Мол, мы — правительственные шпионы из-за чипов у нас в мозгу.

— Неправда.

— А если правда? Если мы просто не знаем? Может, я выдала ее, сама о том не подозревая. Может, кто-то просканировал мой мозг и — пуф! — ее нет. Потому что она говорила такое, что не могло понравиться правительству.

Бен снова качает головой.

— Этого не может быть.

— Почему? Откуда ты знаешь?