Стены молчания
Шрифт:
— Боже, ты такой циник.
— Я юрист.
Кэрол вздохнула.
— И ты тоже, — добавил я.
— Я сейчас собираюсь в тренажерный зал, потом поспать, потом поужинать с Кетанами. Чем ты собираешься заниматься?
— Поеду прогуляюсь с Раджем. Может быть, поговорим обо всем позже?
Я чувствовал, как боль становилась сильнее. Наверное, Кэрол чувствовала себя виноватой передо мной, но чувства вины было недостаточно. Она хотела, чтобы ее жизнь шла по колее, она предложила сойти с намеченной колеи ради меня, но я позволил ей остаться. Казалось,
— Я…
— Подумай об этом, — я не хотел услышать от нее «нет». — Приятного вечера.
Я принял душ и надел брюки и рубашку с короткими рукавами. Перед тем как выйти из комнаты, я положил контракт в сейф. Я плохо запоминал коды, поэтому забил дату своего дня рождения.
29
Дождь еще не начался, но свинцовые облака уже нависли над нами, как наполненный водой тент, который готов прорваться в любую минуту и обрушить на нас потоки воды.
Мы с Раджем гуляли по бесчисленному количеству гравиевых дорожек, по краям которых были разбиты небольшие клумбы. Но цветы на этих клумбах были мало похожи на живые. Наблюдая за мечущимися воробьями, я не особо удивлялся тому, что здесь ничего не могло прорасти. Ну и ладно, и так уже слишком много сказано о Висячих садах.
Приходил ли мой отец сюда? Может быть, да, перед тем как отправиться к Башням Молчания. Я посмотрел на скамейку, на которой сидел старик, бормочущий мантры со ртом, полным бетеля. Может быть, мой отец тоже сидел на этой скамейке и думал о том, куда привела его жизнь. От завидного положения главы фирмы к краю бездны. Была ли у него с собой бутылка виски, специального крепкого виски, которое он хранил, чтобы сделать последний глоток? Или это была какая-то местная бормотуха, которая помогла ему проглотить таблетки или соединилась с другими химикатами, уже образовавшимися в его зараженной крови?
— Башни Молчания ведь недалеко отсюда? — спросил я Раджа.
Радж махнул рукой в сторону:
— Они там.
Там была стена джунглей. Отец наверняка знал дорогу. Скорее всего, он все подготовил заранее, начертил маршрут на карте города и добрался до места назначения, не отклоняясь от пути и не колеблясь.
Мне стало все равно, что подумает Радж или кто-либо другой.
— Я хочу посмотреть на Башни Молчания.
Радж испугался:
— Вам нельзя входить туда, это запрещено.
— Я знаю. Хочу посмотреть снаружи. Ступени у входа.
Радж покачал головой:
— Это плохое место.
— Я знаю.
Радж поколебался, затем передернул плечами:
— Пойдемте. Нам надо будет проехать на машине.
Доехав до оживленного перекрестка в начале дороги, опоясывающей Висячие сады, водитель резко свернул на более узкую дорогу, окаймленную небольшими альпинариями и разными растениями. Где-то через четверть мили мы въехали на парковку, в центре которой был фонтан. Мы с Раджем вышли из машины.
Радж указал на белое здание, которое
— Здесь проводят ритуалы над мертвыми, прежде чем перенести их в Башни Молчания — туда могут входить только священники.
— Это не то место, — нетерпеливо сказал я.
Радж нахмурился:
— Это оно, сэр. Я привел вас к Башням Молчания, как вы и просили.
Может быть. Но это место не было похоже на то, что в свое время описывал Сунил Аскари. Оно не было похоже и на то, которое я рисовал себе в своем воображении. Здесь ничего не производило удручающего и тягостного впечатления — краска на зданиях была свежей, цветы явно были посажены людьми, а не росли сами по себе. Казалось, что кладбище Пайнлоун было перенесено сюда.
Нет, это было не то место.
— Есть еще один вход, — сказал Радж, нервно щипля свою бородку.
Мы вернулись в машину и проехали по дороге вверх в гору, вокруг Висячих садов, потом поехали вниз по другой стороне холма — еще одна спокойная дорога, на одной стороне которой располагались дома миллионеров, а на противоположной была стена, покрытая плотной растительностью. В высоту она была футов 30–40, а растения свисали с нее, как лохмы с головы великана.
Изгиб стены уходил в сторону от дороги, и парапет высотой с человеческий рост отделял нас от пространства, заросшего кустарником. Тропинка уходила в заросли, и я не мог разглядеть, куда она вела. Вдоль парапета тянулся трубопровод. Из стыков труб текли струйки черной жижи.
— За деревьями, — сказал Радж, показывая направление, — здесь только начало. Она тянется на много акров.
Я стал всматриваться в зеленую завесу. Мне казалось, что я вижу в глубине огромную каменную глыбу, но ничего определенного рассмотреть не удавалось. Все было устроено так, чтобы прятать и сбивать с толку.
Мы проехали еще немного и увидели тропинку, которая начиналась от края дороги. Не было никакого барьера, казалось, любой мог пойти по ней.
Машина остановилась, и мы вышли.
— Мы можем пройти вглубь? — спросил я, хотя, независимо от ответа, я собирался пойти туда.
— Да, можно. Мы можем дойти до ворот, но не дальше.
Тропинка вела по высохшей земле, покрытой низкой и жесткой травой. Вокруг виднелись маслянистые лужицы. Это место больше походило на отгороженную территорию нефтеперерабатывающего завода, чем на священную землю.
Мы шли молча. Я знал, что иду по той же самой тропинке, что и отец. Должно быть, это было ночью. Его тело нашли утром. Какого черта он пошел сюда?
Радж остановился.
— Туда, — на этот раз он ни на что не указывал. Можно было смотреть только в одну точку.
Длинная лестница, двойная колея из плит, вела куда-то вверх от тропинки в заросли, но на этот раз я смог рассмотреть вершину. В стене прямо перед нами была огромная грязная желтая дверь, скорее всего металлическая. Ее края были ржаво-коричневыми и напоминали пересаженную кожу, которая не прижилась.
Ступени, дверь. Да, я представлял это место именно таким.