Стены молчания

Джолович Филип

Я потратил еще пару часов, но так ничего и не раскопал, даже с моей тонкой чувствительностью на все подозрительное. Если смотреть на документацию, то «Джефферсон Траст» покупала очень надежную компанию. Но я вспомнил, что этот биржевой маклер был Янусом.

Я зевнул.

Надо было выйти прогуляться. На улице было жарко и душно, но мне был нужен настоящий воздух, а не кондиционер. И я хотел заполучить это соглашение.

— Мы можем прогуляться?

— Конечно. Никаких проблем.

Что вы хотите делать?

Радж пил уже шестую бутылку. Он выглядел расслабленным. Возможно, это был его первый отдых за много дней. Но, Боже мой, ему что, не надо было в туалет? Шесть бутылок. Он был верблюдом. А мне нужно было, чтобы он вышел из комнаты.

Я притворился, что чихаю. И еще раз, чтобы он понял, что мне были нужны салфетки.

Радж встал:

— Я принесу вам пару салфеток.

— Спасибо, — сказал я. — А я пока подумаю, куда бы мы могли пойти. Не торопись.

Не успел он выйти из комнаты, как я схватил папку с договорами и достал из нее последний договор. Только я собирался положить его в свой дипломат, дверь открылась.

Это был Радж.

— Туалетная бумага подойдет? В мужском туалете не оказалось бумажных полотенец.

Туалетная бумага как раз подойдет, если учесть еще и тот факт, что я практически обделался. Я сделал вид, что пролистываю соглашение, и через пару минут сказал:

— Конечно.

Он снова вышел, но я не собирался рисковать, опасаясь, что он может опять войти и спросить, какого цвета я хотел бумагу — розовую или голубую.

Я засунул бумаги в брюки.

Куда же можно было податься после обеда?

Мне было все равно. Мне было почти все равно. Мама никогда особо не рассказывала о своей поездке к Башням Молчания. Как-то раз она выскользнула из нашего убогого номера и совершила паломничество к месту смерти отца. Вернувшись через пару часов, она выглядел так, словно оставила там часть своей души.

Радж вернулся с целым рулоном туалетной бумаги.

— Просто воздух из кондиционеров попадает в нос, и начинаешь чихать.

Интересно, выдал ли я себя, чихая с пятиминутными интервалами, чтобы избавиться от него.

— Можно организовать водителя и машину, чтобы поехать куда-нибудь?

— Конечно, Фин. — Это прозвучало позитивно, но не без поддельного интереса. — И куда вы хотите поехать?

Когда мать вернулась в отель из Башен Молчания, она сказала мне, что это место выжало из нее все соки и что ей надо было проехаться в хорошее место — простое, не столь духовное, в какой-нибудь антидот Башням. Ей было нужно что-то более приземленное. Она тогда сказала, что нашла такое место, и оно вернуло ей часть ее души.

— Версова, — сказал я. — Я хочу увидеть рыболовов в Версове.

Чистая торговля,

как тогда сказала моя мать, рыболовство, повторяя вслед за отцом, который любил говорить, что рыболовство и работа официанта — два самых честных занятия.

Радж был удивлен:

— Странное место. Может быть, поедем в Слоновьи пещеры, или в музей, или в парк Канхери? Я могу показать вам киностудию.

Мне не хотелось туда. Я сам знал, чего хочу.

— Версова, — настойчиво повторил я.

— Очень хорошо, — сказал Радж. Он снова улыбался. Мне показалось, что придется сильно постараться, чтобы обидеть его. — Я позвоню водителю, чтобы он был готов. Он выберет оптимальный маршрут. Он очень хороший водитель.

Я не хотел ехать туда оптимальным маршрутом.

— Есть еще одно место, куда бы мне хотелось заехать.

— Никаких проблем. Куда?

Я не мог сказать этого. Смущение, стыд? Или это была необходимость побыть одному?

— Висячие сады, — они находились на расстоянии вытянутой руки от Башен, — совершим небольшую прогулку.

Радж с удивлением посмотрел на меня, словно подозревая, что у меня могут быть какие-то странные планы.

— Хорошо, — сказал он, засовывая пустые бутылки и пакет в пустой контейнер.

Я не мог ехать на прогулку с контрактом у себя за пазухой.

— Мне надо еще заехать в отель и переодеться.

Радж засунул контейнер под стол.

— Там надежно, как в сейфе, — он встал. — Я подожду в машине, пока вы переоденетесь, потом в Висячие сады и Версову, мой друг.

Вообще-то я хотел совершить прогулку в одиночестве.

— Ты едешь со мной?

— Боже мой, конечно же. Что же я за хозяин, если не сделаю этого?

Я не был готов оттолкнуть единственного человека в Бомбее, который, казалось, симпатизировал мне.

— Прекрасно. Спасибо, — сказал я.

Он хлопнул меня по спине:

— Пойдем.

Я пропустил его вперед, чтобы он не заметил, как соглашение несколько блокировало мой живот.

Я позвонил Кэрол, когда вернулся в отель. Я думал, что она еще не вернулась, но она уже была в своем номере.

— Как дела? — спросил я.

— Превосходно, — ее голос был суровым.

Я услышал гудок.

— Что это?

— Сердечный монитор. Я занималась спортом.

— Не думала пробежаться вокруг отеля? Хотя я не уверен, что Бомбей готов для этого.

В ответ — молчание.

— Тут есть тренажерный зал, — наконец проговорила она. — Я собираюсь покрутить педали перед ужином.

Это было смешно. Мне казалось, что я выбрал номер телефона наобум из справочника и позвонил. Мне надо было разрядить атмосферу.