Стенка на стенку
Шрифт:
– Пойдем. Тут недалеко, – предложил Красный и, не оборачиваясь, двинулся навстречу стылому ветру.
Идти пришлось действительно недалеко: через каких-то триста метров они вышли к небольшой бухточке. Могучий гранитный причал уходил далеко в море. У Дальнего конца гранитной стены виднелся белый лрогулочный катер.
Красный уверенно зашагал по причалу, и под его ногами хрустко поскрипывал слежавшийся гравий.
– Вот и пришли: это мой катерок. На вид он, может быть, и неказистый, но дизеля у него реактивные – при желании на нем можно обставить любой сторожевой
– Девочек на нем возить – класс! Девчата любят ветер и соленые брызги, – скривился в усмешке Филат.
– Для этих целей мы снимаем комфортабельный лайнер, – серьезно отреагировал Красный. – Знаешь ли, не люблю качку Когда надо натянуть бабу, качка мешает…
– Это точно, – отозвался Филат, как будто всю юность провел в компании любвеобильных морячек.
– Эй, на яхте! – проорал Красный. – Ты что же не встречаешь?!
Из рубки тотчас показался заспанный мужчина в морской фуражке с золотой кокардой. Лицо худощавое, в очках. По виду совсем не сказать, что слуга бога морей Посейдона.
– Ну чего сердишься, шеф! – протрубил капитан. – И десять минут нельзя подремать? Я же не знал, когда ты подъедешь.
Голос у него, как и следовало предполагать, оказался трубным – такой в одно мгновение разбудит даже мертвых.
– Взгляни на него, Филат, ну чем не морской волк? Владимир Пантелеевич, капитан второго ранга в отставке, избороздил все моря и океаны вдоль и поперек.
На Балтике он каждую бухту знает как свои пять пальцев. Или как задницу своей нынешней возлюбленной.
– Но-но! Ты все шутишь, Леша, – миролюбиво запротестовал капитан. – Не надо про нее зубоскалить. Я ее люблю как дочь… Вернее, как позднюю любовь, по-тургеневски. Или по-бальзаковски!
– Смотри, как расчувствовался! – хитровато сузил глаза Красный. – А когда мы с тобой в Швецию ходим – ты в Гетеборге телок дрючишь – о своей питерской крале, небось, не думаешь!
– Думаю, – возразил морской волк. – Всякий раз слезами исхожу, когда сисястую негритянку насаживаю. Только ведь любимая всегда единственная, ее никакими шведскими путанами не заменишь.
– Слушаю я тебя, Пантелеич, и мне начинает казаться что это тебя за блядство с флота поперли. Разве не в восемьдесят пятом затрахал у себя в каюте жену норвежского атташе? Морячки рассказывали, что из-за тебя даже отплытие эскадры на два дня задержали.
– Все-то ты знаешь, Леша, хотя это государственна тайна, – осклабился бывший военный моряк.
– Мне эту государственную тайну еще два года назад нашептали в Смольном…
– Ладно, забудем об этом, – смиренно согласил Пантелеич.
– Согласен: позубоскалили и хватит, делом надо заняться. Тебе все разъяснили? – строго спросил Леша, быстро входя в роль хозяина. Несмотря на все внешне дружелюбие, он не допускал никакого панибратства или, как сказали бы боксеры, умело держал дистанции. Немногие могли похвастаться тем, что хоть раз побывали дома у Лехи Красного в качестве гостей, и уж совсем невозможно было найти человека, который осмелился бы потрепать его по плечу.
Перемену в поведении Красного морской волк оценил мгновенно.
– Так что? Едем сейчас?
– Да.
– Эй, команда! – крикнул Пантелеич. И тотчас из-за его крутых плеч показались два парня лет двадцати, очень похожие друг на друга: круглолицые, с румянцем во всю щеку. – Ослепли, что ли?! Подать трап, высокое начальство пожаловало!
Один из молодцов, тот, что повыше, завертел лебедку, и трос, натянувшись на стальной барабан, зашуршал, словно колеса автомобиля по рыхлому гравию Трап плавно опустился к ногам Красного, – Милости просим, – трогательно произнес кавторанг. По его лицу было видно, что он сожалеет о том что Леха не уведомил о своем приезде заранее, а так наверняка испекли бы каравай да вручили дорогому гостю. – Если бы ты знал, Леша, как я рад тебя видеть!
– Да ладно уж, старый лис… – беззлобно отмахнулся Красный. – Сам, наверное, думаешь о том, какую я мороку на твою голову нагнал. Если бы не я, ты бы уже наверное давно отсюда отвалил с какой-нибудь бабенкой на песчаную отмель.
– А я природу люблю, Леша, и по-другому с бабами не могу. Исключительно только на морском бережку Без этого, знаешь ли, и куража нет.
– Черт ты старый! – Красный уверенно ухватился за поручни. – Ты скажи мне – всех проституток с Невского перепробовал?
Прозвучавший вопрос, видно, застал морского волка врасплох – Пантелеич задумался надолго. Он запустил короткие, корявые пальцы в поседевшую бороденку и задумчиво покачал головой:
– Может, кто и остался, но я таких не знаю.
Красный на катере вел себя как настоящий хозяин. Он, казалось, занял собой все пространство, оставив капитану и малочисленной команде крохотный клочок где-то у кормы. Он расхаживал по палубе и рассказывал Филату о том, как они славно провели время в прошлое воскресенье и сколько водки было выпито, каких девочек им удалось залучить сюда. Зная привычку Лехи разглагольствовать в кругу приятелей о всякой ерунде, его никто не перебивал, давая красноречию Красного выработаться по полную катушку. Но он вдруг осекся, стрельнул глазами по сторонам и рявкнул:
– Кончай базар, трогай!
Капитан стер с лица неуместную улыбку и крикнул своим молодцам:
– Заводи машину!
Гулко и мерно застучал дизельный поршень, по воде поплыли радужные пятна солярки. Катер медленно отвалил от причала.
Красный, похлопав московского гостя по плечу, произнес с довольным видом:
– Ты, Рома, глянь, какая красота вокруг! Вот отсюда царь Петр Первый шведам кулаком грозил! – Это было сказано с таким чувством, как будто Леха Красный лично был свидетелем давних сражений. – В Москве таких просторов не встретишь!