Стена
Шрифт:
Уолдо устроил перекличку и, убедившись, что все на месте, обломал сучья и ветки с одной стороны очень массивного дерева, собрал их в кучу и привязал запасным ремнем к стволу. После этого приказал флатарам привязаться к какому-либо достаточно прочному стволу по примеру предыдущего вечера. Парни и девушки довольно быстро подыскали себе подходящие деревья и, привязавшись к ним, затихли в ожидании шторма. Они были совершенно обессилены сегодняшним переходом, по сравнению с которым вчерашний марш по уступу казался легкой прогулкой. Вскоре начался сумеречный шторм, однако здесь, в чаще леса, он
В непроглядной тьме Уолдо разжег костер, и все собрались вокруг огня. Мрачные и притихшие, флатары жались друг к другу и невидящими взглядами смотрели в темноту. Несколько ребят стали упрашивать Мани показать укушенную руку, но она упорно отказывалась снять повязку и даже спрятала руку под мышкой.
Странный, угрюмый лес пугал пришельцев своей неизвестностью. От прежнего веселья не осталось и следа. За ужином царило молчание. Даже задиристый Мулваине, привыкший петушиться по любому поводу, не произнес ни слова.
– Вероятнее всего тебя, Мани, укусил земляной омар, – нарушил тишину Уолдо. Голос его был невеселым. – Дети мои, вы должны соблюдать чрезвычайную осторожность, когда идете по лесу, где обитают такие твари.
Удивительно, подумал Тигхи, как изменилось отношение к ним Уолдо после того, как пришел приказ отправляться на войну. Их командир стал менее отчужденным. Теперь он вел себя скорее как боевой товарищ, а не начальник.
– Командир, – спросил Тигхи слегка дрожащим голосом.
– Да, Тигхи.
– Вы когда-нибудь раньше бывали в этом лесу?
– Да, мне приходилось бывать здесь раньше, дети мои. В свое время я излазил его вдоль и поперек и хорошо знаю ужасы этого леса. Самые худшие из них находятся гораздо ниже нашего маршрута, и за это мы должны благодарить Бога и нашего Папу, который так мудро все спланировал. Однако я был здесь раньше, и мне пришлось столкнуться со всеми этими тварями. Многие из них куда хуже любого земляного омара.
Он замолчал и нагнулся к костру, чтобы поворошить уголья. Изрезанное шрамами лицо выглядело совершенно другим в отблесках неровного пламени. К нему сейчас были прикованы взгляды всех флатаров.
– Командир? – опять произнес Тигхи, намереваясь спросить, при каких обстоятельствах Уолдо попал в Сетчатый Лес в первый раз.
Однако тот заговорил об этом сам, не дожидаясь вопроса.
– Дети мои, вы еще очень молоды и почти ничего не знаете об истории нашей славной Империи. Однако мы бывали здесь и прежде. Когда-то я был таким же щуплым, как вы сейчас, и тоже летал на змее. И в юности я был частичкой могучей армии, почти такой же могучей, как нынешняя. Мы шли на восток, только наш путь пролегал на одну-две лиги ниже по стене, чем тот, которым мы следуем сегодня. Мы шли ради святой цели – одержать победу над еретиками Отре. То были славные дни, дети мои! Славные дни!
Флатары онемели, как завороженные. Внезапная общительность и откровенность Уолдо изумляли их. Прервав свое повествование, Уолдо едва слышно вздохнул и уставился на костер. Шрамы на его лице вдруг оживились. В обликах огня казалось, будто они, извиваясь, ползут по лицу. Помолчав немного, ветеран продолжил рассказ:
– Переход
Уолдо опять сделал паузу, и Тигхи засомневался, поделится ли командир важным секретом со всеми ними. И тут ему на память пришел удивительный разговор, который состоялся между ними в тот день, когда Уолдо нес его змей.
Внезапно Уолдо спросил:
– Вы знаете этот секрет, дети мои?
Все флатары разом, как по команде, отрицательно замотали головами.
– Дети, в этом суть нашего мира. В стене есть Дверь!
Уолдо широко открыл глаза и обвел ими всю юную аудиторию, как бы желая оценить впечатление, произведенное этой новостью. Никто ничего не сказал. Тишину нарушало лишь потрескивание сучьев в костре.
– Дверь, понимаете? – сказал Уолдо. – Дверь в мировой стене, и она существует в самом сердце королевства Отре. Они наложили на нее свои нечестивые руки, и мы посылаем армию, чтобы освободить ее. Чтобы вернуть ее Папам, Империи и Богу!
– Что там, командир? – взволнованно спросил Равилре. – Что там за Дверью?
Уолдо внимательно посмотрел на юношу.
– Это священная Дверь. Бог построил стену и живет на другой ее стороне. Эта Дверь приведет нас к нему.
– Меня учили, – сказал кто-то, – что Бог живет на самом верху стены, откуда он может видеть всю вечность.
– Нет, – вдруг возразил Тигхи, – нет, Бог живет у основания стены.
Эта идея была встречена всеобщим негодующим фырканьем.
– Почему же Отре не перешагнут порог своей Двери? – недоуменно спросил Мулваине. – Почему они не хотят встретиться с Богом?
– Это священная Дверь, – повторил Уолдо. – Отре – богомерзкий народ. Они не могут открыть ее. Бог не позволит им сделать это. А вот наши Папы откроют ее, как только она окажется в наших руках. Мы встретимся с Богом лицом к лицу. Мы увидим рай на другой стороне стены.
– Нет! – громко произнес Тигхи. – Мы не должны открывать Дверь.
Он тут же оказался в перекрестке изумленных и возмущенных взглядов.
– Но почему мы не должны этого делать, малыш Тигхи? – поинтересовался Уолдо.
В его голосе слегка прорезалась прежняя суровая нотка.
– Там, где я жил раньше, был один мудрый человек, который научил меня кое-чему, – начал Тигхи, немного запинаясь от волнения. Ведь он был в эпицентре внимания всего платона. – Он учил, что Бог обитает у основания стены. Что Бог ведет войну с существами, которые живут по другую сторону стены, – вот почему каждый день он нагревает огромный камень, пока тот не начинает светиться от жары, и бросает его через стену. Он воюет с существами, живущими на другой стороне стены.