Стена глаз

Мацумото Сэйте

Президент задумался.

Ямасуги Китаро — ростовщик, известный своим умением запугивать. Следует ли принимать на веру его слова, не существует ли невидимой связи между Ямасуги и мошенниками?

Президент обхватил голову руками. У него был вид человека, попавшего в западню.

— Президент! — Управляющий быстро вскочил с кресла. Его низенькое тело вдвое согнулось в поклоне перед президентом. — Допущенная нами халатность поистине непростительна. Приношу глубокие извинения.

Управляющий стоял, в меру почтительный,

сложив руки по швам. Чувствовалось, что это пустая дань этикету. Сэкино Токуитиро всё так же равнодушно смотрел на это. В его искреннем рассказе о происшедшем не нашлось места только для слов извинения. Лицо его оставалось бесстрастным. Он взирал на происходящее как сторонний наблюдатель.

— О халатности потом. — Президент поднял руки и подпёр ими подбородок. — Пока что у нас одна проблема — что делать с векселем на тридцать миллионов, который у нас выманили. Надо думать, что мы можем предпринять.

— Тридцать миллионов — это сейчас для нашей фирмы большая сумма, — сказал управляющий. — Я не вижу, где бы их можно было взять. А что, если нам обратиться в судебные органы, пусть они схватят мошенников.

— То, что предлагает управляющий, резонно, — сказал адвокат Сэнума. Он спокойно закурил сигарету. — Однако в результате о происшедшем станет широко известно. Возникнет проблема доверия к фирме. Хотя речь идёт об «интеллектуальном» преступлении, совершено ведь оно очень простым способом. Кстати, именно простота способа и позволяет легче одурачить.

Адвокат хотел сказать, что незамысловатость трюка, на котором была основана афёра, выставит фирму на всеобщее посмешище.

— Так что же, надо погашать вексель, зная, что нас обвели вокруг пальца? — Управляющий посмотрел на адвоката

— Как вы знаете, вексель является безусловным денежным документом, поэтому, если он законным путём будет переписан на третье лицо, не останется ничего другого, как оплатить его. Если же вы хотите предпринять какие-то законные меры для этого, то надо обратиться в полицию, пока вексель в руках у мошенников. Ничего другого не остаётся. Но думаю, что и это бесполезно. Полагаю, они уже сейчас дважды передали вексель из рук в руки. Так что, даже если заявить в полицию, толку от этого ждать нечего. Все только посмеются, и репутации фирмы будет нанесён урон. Советую вам это хорошенько обдумать.

Итак проблема заключалась в том, наносить ли ущерб престижу фирмы или сохранять всё в тайне.

— А случалось ли подобное в других фирмах? — спросил управляющий. Он явно уже более или менее пришёл в себя после того, как произнёс слова извинения.

— Довольно часто. Мне рассказывали по секрету, — ответил адвокат.

— Какие же меры предпринимают в этих случаях? — задал вопрос президент.

— В первоклассных фирмах, — начал объяснять адвокат, — делают из этого совершенную тайну. Как-то одна фирма потерпела ущерб в сто миллионов иен. Но не стала обращаться в судебные органы, опасаясь, как бы это не просочилось наружу.

Больше никто не задавал вопросов. Тягостная тишина воцарилась в директорском кабинете. Слышалось только какое-то

недовольное бормотание, исходившее от управляющего.

Президент снова обхватил голову руками и оперся на подлокотник софы. Зрелище это было не из приятных. Чтобы не смотреть на него, остальные присутствующие, за исключением Сэкино Токуитиро, уставились на носки своих ботинок.

Только Сэкино продолжал сидеть с отсутствующим видом.

Вдруг президент отнял руки и поднял голову. Лицо его было пунцово-красным.

— Хорошо. Обращаться в полицию — пустое дело. Оставим всё втайне, — произнёс президент.

Он решил сохранить доверие к фирме. Все ахнули и разом посмотрели на него. Но в налитое кровью лицо невозможно было глядеть Присутствующие отвели глаза и потупились.

— Сэкино-кун! — заорал президент. — Это ты нанёс фирме такой ущерб! Ты должен понести за это ответственность!

Сэкино машинально встал со стула, как мешок опустился на линолеум и раболепно коснулся его лбом.

Когда Сэкино вышел на улицу, уже пошёл девятый час.

На Гиндзе было много народу. Толпы молодёжи и людей постарше медленно текли по улице. У всех были беззаботные, радостные лица. Никому не было дела до несчастного Сэкино, затесавшегося в эту толпу. Сэкино одиноко плёлся среди неё похоронной походкой. Яркие огни витрин освещали его долговязую фигуру.

На перекрёстке возле универмага Мацудзакая он почти бессознательно поймал такси.

Водитель спросил, куда ехать. Но пассажир ответил не сразу. Лишь сев в машину, Сэкино понял, что нужно назвать какой-то адрес.

— Адзабу, — сказал он, не подумав. Это слово как-то само собой сорвалось с губ.

Машина побежала вперёд. Сэкино притулился в уголке и глядел в окошко. От Симбаси они проехали мимо ворот Онаримон и двигались теперь через парк Сибуя. Фары скользили по стволам деревьев. Водитель сказал что-то приятное, но пассажир промолчал.

Когда выехали к железнодорожным путям, водитель спросил, какое место Адзабу нужно. Сэкино, будто пробудившись ото сна, сказал: «Роппонги».

Выйдя из машины, Сэкино не собирался тут же отправляться с визитом к Ямасуги Китаро. Пожалуй, он приехал сюда почти машинально. Но в глубине души ему хотелось ещё раз встретиться с Ямасуги и всё выяснить. Понятно, что это будет впустую. Такой человек, как Ямасуги, ничем ему не обязан. Но судьба Сэкино зависела теперь от Ямасуги, и это не давало ему покоя. Мысли его были в смятении. Ноги сами привели его сюда.

Контора фирмы «Ямасуги сёдзи» располагалась неподалёку. Это было трёхэтажное здание. Света в окнах не видно. Парадный вход, конечно, заперт.

Сэкино вошёл в узкий переулок и обогнул здание вокруг. Было темно. Веяло прохладой. Сэкино увидел звонок и нажал кнопку.

Одно окно на первом этаже осветилось, в нём задвигались тени. Кто-то наполовину открыл створку окна, показалась чья-то заспанная Физиономия.

— Кто там?

Похоже, это был ночной дежурный.

— Меня зовут Сэкино. Нет ли там Ямасуги-сан?