Стэллар 2: Двойной мир
Шрифт:
– Что это было? – прошипела Иса, подошедшей к ней Ирине.
– А что? – удивилась Ирина. – Мы хотели сделать что-нибудь запоминающееся, ведь это такой знаменательный день! Вам не понравилось?
– Почему не посоветовались со мной? – прорычала Иса. – Откуда эти летучие железяки? Что это за самодеятельность?
– Будете подавать жалобу? – чуть не плача пробормотала Ирина.
– Нет, – Иса немного поостыла. – Просто скажите мне, что вы ещё учудили.
– Ничего, – шмыгая носом ответила Ирина. – Просто мы дали объявление по
– Ой, ё… – пробормотала Иса. – Как знала ведь. Дэйв, они скоро будут здесь.
Точно. К площади подрулило несколько автобусов, и из них высыпалась целая толпа в разноцветных похабных нарядах. Развернув радужные флаги, процессия двинулась в нашу сторону, а во главе, ну кто бы мог подумать! Яйкин. Никуда этот гад не удрал. Ну ладно, в этот раз я с тобой церемониться не стану.
– Вот пожалуйста, – всплеснула руками Иса. – Ирина, это ваша работа. Сейчас ещё и жестянки чумные прискачут.
– Кто? – не поняла Ира.
– Движение хомосексуалистов, – вздохнула Иса. – Ну точно, легки на помине.
С другого конца площади, позвякивая гусеницами и повизгивая сервоприводами, вывалила не менее многочисленная толпа, тоже под радужными флагами, но уже с шестерёнками. И что их так на радугу пробивает?
– Проклятые Высшие шовинисты пьют масло простых роботов! – верещал какой-то трёхглазый дрон с тремя накладными сиськами на передней броне. – Не забудем, не простим!
– Слава роботам! Героям слава! – скандировала железная толпа. – Высших под пресс! Даёшь массовые люстрации! В мусорный бак!
– Опаньки! – удивился Локовски. – Это же мои бывшие официанты. Тесна галактика, кто бы мог подумать.
– Он назвал нас извращенцами! – верещал Яйкин. – Призывал давить гусеницами!
– А ещё жёлтыми рыбами и земляными червяками, – пробормотал я.
– Долой!!! – взревели оба лагеря, и в нашу сторону полетели петарды.
Нашли чем пугать. Я вытянул руку, и над нами замерцал купол пси-щита.
– Народ, – обратился я к замершему сообществу 'Кибердуши', – давайте к нам поближе, мне сложно растягивать щит на большие расстояния, так что…
– ПОДОНКИ!!! – раздался громогласный рык, да такой, что я чуть не уронил щит. – ВЫ ХОТИТЕ ИСПОГАНИТЬ МОЮ СВАДЬБУ?!!!!
Это что, Иса?
– Ну держитесь, – с холодной яростью прорычала Иса. – Сами напросились.
Ярко вспыхнуло кольцо-упаковщик, и в руках Исы возник шестиствольный страйкбольный пулемёт. Завертелись стволы, и в толпу полетели сотни резиновых шариков.
Именно такой её и запечатлел Виктор Рацио, тогда ещё простой андроид-фотограф, после этого шедеврального снимка, названного им 'Свадебная фурия', принятого с почестями в союз фотохудожников. Сейчас его зовут исключительно 'Папа' Рацио, за его несомненные заслуги в деле фотографии, и он частый гость в нашем доме. Но это сейчас, а тогда…
Иса, рыча, поливала скомканные ряды противника
Накаркал. В щит врезалось облако тяжёлых осколков, стреляли из чего-то похожего на осколочный дробовик. Щит исчез и меня отшвырнуло к ступеням. Какая-то железка прилетела точно в исин пулемёт, намертво заклинив стволы. Пулемёт заискрил, задымил и сдох.
– Яйкин, сволочь, – взревел Локовски. – Дэйв, тащи его сюда!
Я поднялся с земли. Стрельба, значит? Кто?
Роботы. Отсюда видно, перезаряжают картриджи. Зря это они так. Ой, зря.
Активация полисахаридных батарей. Формирование канала пси-энергии. Пальцы закололо, в воздухе запахло озоном. Увеличение напряжения, ионизация, формирование воздушного канала. Разряд!
Яркая электрически-синяя дуга протянулась из моей руки в груду копошащегося железа, перескакивая с жертвы на жертву. Полетели искры, повалил дым, раздался долгий протяжный визг. Несколько роботов затрясло, вспыхнули языки пламени, завоняло горелой изоляцией. Железная толпа бросилась врассыпную.
– Стэллар, лови Яйкина, мне его не достать! – Локовски потряс меня за плечо. – Ай! Ты чего кусаешься?
– Это не я. Это остаточное напряжение. Где поганец?
Поганец забрался на самый верх фонтана и пытался руководить массовкой.
– Мы никуда не уйдём! – верещал Яйкин. – Мы будем стоять тут, пока все…
Я злобно ощерился и притянул наглеца прямо в руки Локовского.
– Ты что, родимый, – осклабился Локовски, принимая добычу, – повыделываться решил? Мы же посоветовали тебе валить подобру-поздорову. А ты? Ты строишь нам гадости. Нехорошо. Плохой мальчик.
– Не смейте! – взвизгнул Яйкин. – Я художник-акционист!
– А, так ты тоже художник? – удивился Локовски. – И я художник! Только я всё больше по боди-арту специализируюсь. Сейчас я тебя разукрашу.
– Это первый фингал, – приговаривал Локовски, разукрашивая физиономию Яйкина. – Это второй, для симметрии. Я, знаешь ли, поклонник традиционного искусства, люблю симметричное. Нос сделаем как у клоуна. Это он сейчас плоский, потом опухнет, будет покрасивее.
– А челюсть ему зачем свернул? Это несколько нарушает общую симметрию. – поинтересовался я.
– Ничего ты не понимаешь в искусстве художественного мордобоя, – заявил Локовски. – Это же творческий подход, поиск новых путей и направлений. И вообще, я так вижу! А что жрать не сможет, так то не беда. В больнице его будут через задницу кормить, ему даже понравится. Ты же не возражаешь, а?