Стеклянный лес
Шрифт:
– Даже не знаю, как тебе сказать… – Я переступила порог студии. – Речь о Генри. И Силье.
– А что с ними такое?
Я судорожно сглотнула.
– Руби звонила. Она сказала… О, Пол! – Я крепко обняла мужа. – Генри… умер.
Высвободившись из моих объятий, Пол тяжело опустился на стул.
– Не понимаю.
– Я тоже. Но Руби сказала… Она сказала, что Генри нашли в лесу неподалеку от дома. Полиция считает, что это… самоубийство. – Я почувствовала, как слезы обожгли мне глаза. – А Силья пропала. По словам Руби, она их бросила.
Рассказав мужу об оставленной Сильей записке, я замолчала,
Пол не произнес ни слова.
– Ты уверена? Ты уверена, что Руби сказала именно это? – наконец спросил он.
Я кивнула. Пол посмотрел в окно, а затем снова повернулся ко мне.
– Расскажи все. Слово в слово повтори, что сказала тебе Руби.
Генри жил в штате Нью-Йорк с женой Сильей и дочерью Руби. Я встречалась с ними лишь один раз, прошлой осенью, когда они приезжали на нашу с Полом свадьбу.
Вечером накануне торжества я пожелала Полу спокойной ночи и отправилась в свою комнату, чтобы провести последнюю ночь в девичьей постели. На следующий день я не видела Пола до тех пор, пока не вошла в церковь Святой Марии и не остановилась рядом с ним у алтаря. Там уже стоял его брат.
Пока святой отец произносил речь, я искоса поглядывала на Генри, поражаясь его сходству с Полом. Мы с моими братьями и сестрами тоже очень похожи друг на друга: у всех тускло-каштановые волосы, веснушчатые носы и круглые голубые глаза под изогнутыми дугой бровями, – однако Генри и Пол – высокие, худощавые, с узкими лицами, копнами темных волос и блестящими карими глазами – со стороны выглядели близнецами.
Собственно говоря, почти так и было. На первом свидании Пол поведал мне, что разница в возрасте между ними всего год и что с самого детства они были неразлучны.
– У нас почти не было друзей, – рассказывал Пол. – Да мы в них и не нуждались, вполне довольствуясь обществом друг друга.
Братья родились в Калифорнии. Их родители работали смотрителями виноградников, и мальчики выросли среди зеленых лоз. Они помогали матери и отцу ухаживать за прихотливыми растениями, собирать урожай и перерабатывать его в вино.
– Вы, так же как римляне, давили виноград ногами в огромных деревянных кадках? – спросила я Пола, подавшись вперед так, чтобы ему стала видна моя грудь, выглядывавшая из декольте любимого платья в горошек.
– Каждую осень, – с улыбкой заверил Пол, и мое сердце затрепетало.
Да и у кого хватило бы смелости меня осуждать? Ведь своей широкой улыбкой и блестящими глазами Пол напоминал мне Кэри Гранта. Я была бессильна перед чарами Пола Гласса – привлекательного художника средних лет, появившегося в округе Дор словно бы из ниоткуда.
Как и всегда летом, я работала горничной в отеле «Гордон Лодж». Работа эта была довольно изнурительной, ведь гостевые домики приходилось убирать в нейлоновом форменном платье и чулках, снять которые было нельзя даже в самые жаркие дни. Этого требовало руководство. Однажды в полдень, закончив смену, я вошла в главное здание, чтобы выпить воды. Незнакомый мне бармен, весело насвистывая, мыл стаканы. Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, так что я разглядела медальон святого Христофора, поблескивавший на покрытой темными волосами груди. Устраиваясь за стойкой, я испытала почти непреодолимое желание
В тот же вечер состоялось наше первое свидание. Я сбегала домой, приняла душ, переоделась и вернулась в бар, где сидела у стойки и ждала, пока Пол закончит смену.
Он рассказывал, что они с Генри воевали. Впрочем, как и большинство молодых людей того времени. Пол – на Тихом океане, а Генри – в Европе. Перед отправкой на фронт подразделение Генри ненадолго остановилось в Нью-Йорке, где он и встретил Силью.
– Что за необычное имя – Силья? – спросила я. – Итальянское? Вроде святой Сесилии?
– Нет, это финское имя, – пояснил Пол. – Силья выросла в социалистической общине в Бруклине. Один за всех, и все за одного. Глупость какая! – Пол усмехнулся. – Но теперь ее образ жизни изменился.
– И как же она живет теперь?
– Богато, – ответил Пол, поморщившись. – Силья живет богато.
Первое свидание закончилось в постели. С тех пор мы начали проводить ночи вместе. Днем мы тоже встречались – в комнате Пола, которую он снимал в городе.
Прежде чем войти в здание, я украдкой оглядывалась по сторонам, желая остаться незамеченной. Ведь если бы я встретилась с кем-то из знакомых, о моих похождениях стало бы известно родителям или братьям. Никогда раньше я не делала ничего подобного, но и таких мужчин, как Пол, мне тоже не доводилось встречать. Он отличался от парней, рядом с которыми я росла, так же разительно, как павлин от чайки, стаи которых кружили вокруг нашего отеля в поисках пищи. И дело было не столько в его обаянии, сколько в зрелости. Он везде бывал, все видел. Ничто не могло выбить его из колеи – ни внезапная перемена погоды, ни грубость постояльцев, ни спущенная шина на пустынной дороге. Ни один мужчина в мире за исключением моего отца не имел таких умелых рук. И я поняла, что могу безгранично ему доверять.
Удивительно, но Пол влюбился в меня так же сильно, как и я в него. Когда он мне улыбался, я чувствовала себя королевой красоты, так что совершенно не удивилась тому обстоятельству, что мы стали мужем и женой всего через три месяца после знакомства.
Жену деверя я увидела только на свадьбе. Силья оказалась довольно высокой и обладала весьма пышными формами. Изумрудно-зеленое платье без бретелек выгодно подчеркивало изгибы ее тела. Светлые волосы были зачесаны назад, и лишь несколько прядей ниспадало на лоб. Я бы не назвала Силью красивой, ибо ее крупный, похожий на картофелину нос затмевал все остальное, в том числе глаза необычного орехового цвета, которые прятались за очками в оправе «кошачий глаз».
Силья рассказала, что весьма неплохо зарабатывает, исполняя обязанности менеджера по закупкам продуктов питания в отеле «Ратерфорд».
– Это не самый крупный отель в Нью-Йорке и не самый известный, – пояснила она, – но мы славимся безупречным сервисом. В особенности наши рестораны.
Я рассеянно кивнула, оглядываясь по сторонам в поисках Пола. Он стоял за барной стойкой, смешивал напитки и со смехом беседовал с сидевшими напротив него гостями. Веселый общительный бармен даже в день собственной свадьбы.