Стеклянная башня
Шрифт:
– Да уж постарайтесь как-нибудь, – проворчал Краг.
Смотритель ничего не видел и не слышал. Он ждал. Он не мог сделать ни одного ритуального утешительного жеста, потому что участники сеанса эгообмена пристегивались к кушеткам, как буйные больные в психиатрической лечебнице во избежание возможного членовредительства. Смотритель попытался молиться: "Я верую в Крага вечного и неуничтожимого, Творца всего сущего, – торопливым потоком понеслись его мысли. – Краг вводит нас в этот мир, и к Крагу мы возвращаемся. Краг – наш Творец, наш Защитник и наш Спаситель.
Краг, мы молим тебя вывести нас на свет.
Он дрейфовал в невидимом потоке. Он бесконечно долго бродил в черной, без единой звезды, бездне. Он видел несуществующие в природе цвета, он слышал странные, непонятной тональности мелодии. Он взмывал над бесконечными провалами и летел над гигантскими канатами, переброшенными с одного края пустоты на другой. Он нырял в зловещие туннели, выпрыгивал на поверхность у самого горизонта и чувствовал, что бесконечно растянут в пространстве. Он ничего не весил. Он не чувствовал течения времени. У него не было очертаний. Он плыл над серой бездной, где царствовала тайна.
Не ощутив никакого перехода, он оказался в душе Симеона Крага.
Каким-то далеким, ускользающим уголком сознания он понимал, что на самом деле он Альфа Тор Смотритель. Он не то чтобы стал Крагом, нет, он только получил доступ ко всем воспоминаниям, мыслям и убеждениям, из которых складывалось эго Симеона Крага. И он знал, что на противоположном конце Вселенной бесприютно блуждавшее эго Симеона Крага получило доступ ко всем воспоминаниям, мыслям и убеждениям, из которых складывалось эго Альфы Тора Смотрителя.
Он начал исследовать душу Крага.
Вот детство: что-то скомканное и мокрое, затиснутое в темный угол, как грязная половая тряпка. Вот надежды, мечты, намерения, осуществившиеся и неосуществившиеся. Ложь, успехи, вражда, зависть, способности, дисциплина, самообман, мания, противоречия, фантазии, удовлетворение, разочарование и непреклонность. Вот совсем молоденькая девушка, стройная, с длинными ярко-рыжими волосами и не по годам развитой грудью, нерешительно раздвигает ноги, вот память о первой любви. Вот автоклав, и в нем бурлят зловонные химикалии. Вот на экране пляшет двойная молекулярная спираль.
Вот подозрения. Вот успех. Вот с возрастом он начинает грузнеть. Вот настойчивое бибиканье: 2-5-1, 2-3-1, 2-1. Вот башня поднимается и пронзает небо сверкающим фаллосом. Вот Мануэль улыбается, упражняется в красноречии, жеманно извивается. Вот огромный темный автоклав, и в глубине его движутся тени. Вот смыкается кольцо советников-финансистов, бормочущих бесконечный ряд цифр. Вот пухлый розовощекий ребенок. Вот ослепительно мерцающие на ночном небе звезды. Вот глубоко уважаемый и чтимый Тор Смотритель. Вот жалкий злобный Леон Сполдинг. Вот раскрасневшаяся толстушка в бешеном ритме работает бедрами. Вот взрывоподобный оргазм. Вот башня пронзает облака. Вот беспорядочное гудение фона перекрывается настойчивым бибиканьем сигнала от NGC 7293. Вот Джастин Мэйлдетто водит указкой по огромному экрану с проектом башни. Вот обнаженная Клисса Краг с большим животом и набухшими от поступающего молока сосками. Вот мокрые альфы выбираются из автоклава. Вот странной формы космический корабль с шершавым, бугристым корпусом. Вот
Вот Кассандра Адрон падает на запорошенную снегом тундру. Вот отец Крага, лицо его скрыто туманом. Вот огромное здание, в котором андроиды проходят обучение. Вот шеренга блестящих железных роботов с открытыми для осмотра грудными панелями. Вот озеро, вода в нем темна, в тростниках плещутся бегемоты. Вот корыстный поступок. Вот предательство. Вот любовь. Вот горе.
Вот Мануэль. Вот Тор Смотритель. Вот Кассандра Адрон. Вот помятый, в пятнах, листок с диаграммами аминокислот. Вот власть. Вот похоть. Вот башня. Вот завод в Дулуте. Вот рожает Клисса, расплывается озеро крови.
Вот сигнал из космоса. Вот башня, полностью достроенная. Вот сырое мясо.
Вот гнев. Вот доктор Варгас. Вот информационный кубик высвечивает:
«Вначале был Краг, и он сказал: да будут Автоклавы, и появились Автоклавы».
Смотритель даже представить себе не мог, с какой силой и убежденностью отказывается Краг признать собственную божественность. Отказ этот представился андроиду как вздымающаяся к небу гладкая стена из блестящего белого камня, без ворот, без единой трещины, тянущаяся вдоль горизонта, пересекающая весь мир. Я не бог, говорила стена. Я не бог. Я не бог. Я не согласен. Я не согласен.
Смотритель взмыл в небо, проплыл над длинной белой стеной и мягко опустился с другой стороны.
С другой стороны было еще хуже.
На бесконечной голой равнине выстроились, как солдаты на плацу, вопросы и ответы. Что такое андроиды? Изделия, выращенные в автоклаве. Зачем они существуют? Чтобы служить человечеству. Что вы думаете о движении за равноправие? Какая глупость! Когда андроиды получат полные гражданские права? Примерно тогда же, когда роботы и компьютеры. И зубные щетки.
Неужели андроиды настолько глупы? Да нет, некоторые андроиды весьма умны.
Как и некоторые компьютеры. Человек делает компьютеры. Человек делает андроидов. И компьютеры, и андроиды – промышленные изделия. Вещи. Я против того, чтобы у вещей были гражданские права. Даже если вещи достаточно умны, чтобы просить этих прав. И молиться. У вещи не может быть бога. Вещь может только думать, что у нее есть бог. Я – не бог, что бы они там ни думали. Я сделал их. Я сделал их. Я сделал их. Они – вещи.
Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи
Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи
Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи
Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи Вещи Стена. Еще одна стена. Выше и шире, чем предыдущая. И нет никакой возможности перебраться через этот крепостной вал. По верху стены устроились стражники, готовые опорожнить на любого посмевшего приблизиться дымящиеся котлы едкого презрения. Смотритель услышал драконий рев. С неба дождем посыпался тяжелый пахучий помет. Смотритель, с трудом двигая конечностями, отполз в сторону, придавленный к земле сознанием того, что он – вещь. Он полз и полз. Он начал замерзать. Он оказался на краю вселенной, там, где уже нет вещества, и ужасный холод пустоты стал медленно просачиваться в него. Все молекулы замерли не шелохнувшись. На его розовой коже выступил иней. Дотронься до него – и он зазвенит. Щелкни по нему, и он рассыплется на кусочки. Холод. Холод. Холод. В этой вселенной нет бога. Нет избавления. Нет надежды. Храни меня Краг, нет надежды!