Стеклянная башня

Силверберг Роберт

– Еще один знак, – сказала Лилит. – Знак покорности Воле Крага. Он делается только один раз, когда ты заходишь в церковь и видишь алтарь. Вот так. Опускаешься на одно колено и протягиваешь вперед руки – ладонями вверх.

– Существенно, какое колено?

– Нет. Давай попробуй.

Я делаю знак покорности воле Крага. Я даже рад, что наконец-то узнал его. Такое чувство, что я всю жизнь был покорен воле Крага, сам того не подозревая.

– Теперь проверим, не перепутал ли ты чего-нибудь, – говорит Лилит. – Что ты делаешь, когда входишь

в церковь?

– Раз-два-три. Славься, Краг.

– Хорошо. Потом?

– Когда вижу алтарь, подчиняюсь Воле. – Опустился на колено, руки вперед ладонями вверх.

– Да. А дальше?

– Когда по ходу службы Крага просят о каком-нибудь одолжении, я делаю знак «Храни нас Краг». Ладони на грудь, потом разворот ладонями наружу.

Также время от времени я делаю знак «Славься, Краг», когда упоминается его имя.

– Прекрасно, Мануэль, все должно пройти удачно.

– Помнится, в Гамма-тауне ты показывала еще один знак, – говорю я.

– Какой?

Я поднимаю руки, развожу ладонями друг к другу примерно на полметра, сгибаю колени и вращаю бедрами, пытаясь изобразить нечто спиралевидное.

– Ты делала этот знак в Гамма-тауне, – говорю я, – перед возбужденной толпой.

Лилит смеется.

– Этот знак называется «Благословение Автоклава», – говорит она. – Это знак прощания и умиротворения. Он входит в погребальный ритуал, а также делается при расставании в напряженной ситуации. Это один из самых священных знаков. Ты не очень удачно его показал. Понимаешь, этот знак как бы имитирует структуру молекулы нуклеиновой кислоты – двойную спираль. Вот так.

Она показывает. Я пытаюсь повторить. Она смеется.

– Прошу прощения, – говорю я, – но так мое тело просто не гнется.

– Этот знак требует некоторой тренировки. Но тебе все равно не придется его показывать. Должно хватить «Славься, Краг» и «Храни нас Краг». Пошли.

Мы идем по обшарпанному району, который когда-то, наверное, был торговым центром Стокгольма. Центр не настолько кошмарно аляповат, как Гамма-таун, и не проникнут атмосферой благородной древности, как квартал Остермальм. Просто обшарпан.

– А вот и церковь, – говорит Лилит.

Перед нами явно бывший магазин, но в витринах – матовые стекла. У двери, не занимаясь ничем определенным, стоят несколько бет. Просто стоят и все. Мы переходим улицу. Меня начинает трясти. А вдруг меня разгадают?

Что они сделают? Со мной? С Лилит?

– Я – Альфа Левитикус Прыгун.

Беты расступаются, делая знак «Славься, Краг». Глаза опущены – значит, уважают. Социальная дистанция. Лилит пришлось бы проявить чудеса изобретательности, не будь я примерно такого же сложения, как все альфы высокий, худощавый. Моя уверенность растет. Я даже отвечаю одному из бет знаком «Славься, Краг».

Мы входим в церковь.

Большое круглое помещение. Ни одного сиденья. Толстый мягкий ковер из квазиорганики, уже изрядно вытертый. Полумрак. Входя, чуть не

забыл сделать «Славься, Краг». Раз-два-три.

Небольшой вестибюль. Еще два шага, и я впервые вижу алтарь. Лилит приседает на одно колено, изображает Покорность Воле. Мне не понадобилось приседать – я просто упал от изумления.

Алтарь: огромный параллелепипед живой розовой плоти, сидящий в неглубокой пластиковой ванне, покрытой сложным орнаментом. В ванне бурлит лиловая жидкость, иногда даже перехлестывая через эту гору розового мяса, размером, наверное, метра два на три.

Над алтарем – голограмма моего отца. Сходство абсолютное. Изображение анфас в полный рост, в натуральную величину, губы сурово сжаты, глаза сверкают. Это вам не бог любви. Тут ощущается сила. Железный человек. Это голограмма, поэтому, где бы ты ни находился в церкви, Краг все время смотрит прямо на тебя.

Я падаю не колено. Я вытягиваю руки. Ладонями вверх.

Покорность Воле Крага!

Я ошеломлен. Мне многое рассказали заранее, но я все равно ошеломлен.

– И так по всему миру? – спрашиваю я. – Андроиды молятся моему отцу?

– Да, – еле слышно шепчет она в ответ. – Да. Мы воздаем ему должное.

Славься, Краг.

Человек, которого я знал всю жизнь – строитель башен, изобретатель андроидов, – Бог? Я с трудом подавляю хохот, который душит меня. А я кто, бог-сын? Для этой роли я никак не подхожу. Мне здесь явно никто не поклоняется. Я как мысль, пришедшая слишком поздно, я же не вписываюсь в теологию.

Мы поднимаемся на ноги. Еле заметным кивком Лилит направляет меня в дальний темный угол. Там мы опускаемся на колени. В темноте мне как-то уютней. В церкви десять-двенадцать андроидов, все беты, кроме единственного альфы, стоящего спиной к нам на коленях возле самого алтаря.

Может, думаю я, если здесь есть еще один альфа, я не так чтобы очень бросаюсь в глаза? Входят еще несколько бет, делают знакомый жест. На нас никто не обращает внимания. Социальная дистанция.

Такое впечатление, что каждый сосредоточенно молится про себя.

– Лилит, это и есть служба?

– Еще нет. Мы пришли немного рановато. Сейчас увидишь.

Меня буравят глаза Крага. На голограмме он действительно похож на бога.

Я дерзко отвечаю на его взгляд. Что он сказал бы, узнав обо всем этом? Он бы расхохотался. Измолотил в щепы письменный стол от восторга: "Краг бог!

Иегова Краг! Симеон Аллах! Неплохо, черт возьми! Почему бы им не поклоняться мне? Я ведь сделал их, разве не так?" Глаза мои постепенно привыкают к полумраку, и я начинаю изучать орнамент на стенах. Это вовсе не абстрактный узор, как мне поначалу показалось. Нет, теперь я различаю буквы алфавита, которые бесконечно повторяются, покрывая собой каждый сантиметр стен. Не весь алфавит. Я пробегаю глазами по строчкам и вижу только А, V, Г и Ц во всевозможных сочетаниях. Например:

АУА АУГ АУЦ АУУ ГАА ГАГ ГАЦ ГАУ ГГА ГГГ ГГЦ ГГУ