Стеклобой
Шрифт:
В ответ Александрия Петровна сделала приглашающий жест в направлении освещенной комнаты. Кабинет оказался просторнее, чем Варя представляла. Он светился, но это был не электрический свет, а сияние множества свечей. Варя присела на предложенный стул и завороженно посмотрела на протянутую ей большую книгу в бархатном переплете.
– Теперь, милочка,
Для Вари все это было сказкой со страшным концом, но она четкими и крупными буквами вписала свое желание, поставила аккуратную точку, положила перо и с вызовом взглянула на начальницу. Та пробежала глазами по еще не высохшим строчкам.
– Милочка, за такие желания придется расплачиваться. – голос ее вновь стал ледяным.
– Я не меняю своих решений, – Варя поднялась.
– Воля ваша, – бесцветным голосом сказала Александрия Петровна, оторвала от исписанной страницы нижнюю половину и протянула Варе листок.
Воздушная тревога оказалась ложной, суматоха улеглась, и жизнь потекла своим чередом. Через несколько недель запрос Кузнецова Николая Ивановича достиг администрации города. В день, когда настоящая весна начала наполнять городские лужи, Варвару Кузнецову увезли. Володичка нес два Вариных чемодана и думал, что они похожи на двух хищных зверей.
А мы с вами заглянем в ту книгу с бархатным переплетом, на оставшуюся часть страницы, где Варенька вывела строчку: «Хочу, чтобы мои потомки родились гениями».
Пока Романов слушал, тень Беган-Богацкого металась по стеллажам, падала Романову под ноги и пыталась выскользнуть в окно. Она то вырастала до потолка, то пряталась под столом. Наконец тень обессиленно упала в кресло вместе с запыхавшимся стариком. Это был не рассказ, а театральное действо: Беган-Богацкий отбрасывал воображаемую косу, крался к конторке, заламывал руки и пытался повторить звуки завывающей сирены. Романов мучительно ждал финала.
Размахивая цветастым веером перед раскрасневшимся лицом, старик выжидательно смотрел на зрителя. Пауза затягивалась,
– Вы о чем-то хотели меня спросить? – спокойно спросил он наконец.
– Бонус! Он был?! – зашептал старик. – Поймите, это очень важно. Чем закончилась эта история, вы должны знать!
– Я надеюсь, что еще не закончилась, – медленно проговорил Романов. Он встал и подошел к окну. Его тень тоже послушно двинулась за ним.
– Давным-давно неудавшийся студент Романов положил в свою черную папку первый листок об Иване Андреевиче Мироедове, – проговорил он. – Через несколько лет папка, уже основательно обросшая справками, записками, дневниками и свидетельствами современников, превратилась в доказательство существования странного городка, в котором Мироедов обрел талант. А затем…
Романов замолчал и с усилием продолжил:
– Первая любовь Романова, невероятно талантливая художница по имени Саша, погибла, оставив двух малолетних близнецов, которых Романов, не особенно раздумывая, усыновил. Дети росли непохожими ни на каких других детей. Их бабушка, Варвара Николаевна, в день их седьмого дня рождения обезумела. Ее безрезультатно водили к врачам, а она все время твердила о проклятии, которое якобы сама наслала на свой род. Мол, ее потомки обладают божественным даром, но взамен прокляты ранней смертью. И вот Саша погибла из-за нее, а теперь…
Романов опять замолчал, потянул из кармана пачку, достал зубами сигарету и взглянул в окно. В городке светало.
– А спустя два года она пришла в себя и дала мне адрес квартирной хозяйки в одном провинциальном городке…
– Так, я должен все это досконально записать, – Беган-Богацкий озабоченно начал рыться в стопке своих тетрадей. На секунду замер, что-то прикидывая в уме, а потом затараторил: – я очень сочувствую вам, хотя еще рано делать выводы, мы мало знаем. Эта Варвара сейчас, вы говорите, безумна? Невозможно выяснить у нее никаких подробностей? У вас был, насколько мне известно, – Беган-Богацкий замялся, – план, вы собираетесь следовать ему?
– План только такой, – Романов достал из-за пазухи карту города. – Будем надеяться, что с игорным домом я ошибся. Что есть и другие волшебные дома. У меня есть список, и только сегодняшний осмотр…
Конец ознакомительного фрагмента.