Стекло
Шрифт:
Ты поступаешь просто по-свински! А это никогда не было в твоих правилах – заставлять людей страдать. Твоя мама уже не знает, что делать. Видела бы ты ее глаза – такие пустые. Даша, ты же всегда хотела, чтобы ее жизнь стала нормальной опять. Так вот, у тебя есть реальный шанс сделать это сейчас. Все, что нужно – открыть глаза и сказать ей хотя бы одно слово.
Тетя ничего не делает. Все твои начинания с кафе пошли прахом. Ты же так давно хотела иметь свое дело, самой добиться чего-то. Давай же, будь борцом, встань и докажи ,что
Марго почувствовала, что запас ее оптимизма иссякает. И пока этого окончательно не произошло, она встала, спрятала книгу в сумку и поцеловала подругу в щеку.
Когда она шла по коридору, встретила Ларису. Дашина мама стала совсем тоненькой. Она поздоровалась с девушкой и медленно пошла к палате.
Марго не увидела ,как к женщине подошел лечащий доктор Даши.
– Здравствуйте, мне нужно переговорить с вами.
– Да, я слушаю, - женщина смотрела бесстрастно и немного отрешенно.
– Состояние вашей дочери не улучшается. И я пока не делаю никаких серьезных прогнозов, однако срок, когда человек может выйти из комы без серьезных последствий уже давно прошел. Если больной не выходит из комы после двух недель, уже есть причины для беспокойства. Ваша же дочь в этом состоянии 2 месяца.
– И что вы хотите сказать?
– Пока еще рано говорить, но если ничего не улучшается, мозг начинает меняться. Могут начаться необратимые процессы в коре. Если это коснется ствола мозга– шансов уже не будет.
– У нее уже что-то происходит? Что-то указывает на то, что у нее есть ухудшения?
Доктор замялся. Глаза женщины расширились ,она прижала руку к губам.
– Есть кое-какие признаки.
– Это серьезно?
– Пока рано судить. Как только я буду уверен в этом, я вам сообщу. Однако имейте в виду – люди выходили из комы и после более длительного пребывания в ней. Но даже если так произойдет с вашей дочерью, я не гарантирую, что длительное пребывание в коме пройдет бесследно. У нее могут быть серьезные нарушения. В зависимости от того, какие повреждения получил мозг.
Женщина кивнула и зашла в палату, не чувствуя ног. Она посмотрела на дочь.
Такая молодая, такая красивая. Хотя болезнь и оставила на ее лице свои уродливые следы, Лариса все же надеялась, что ее дочь справится со всем. Она ведь такая сильная. Она смогла перенести и предательство отца, и его смерть. В отличие от нее.
Лариса взяла дочку за руку. Ни холодная, ни горячая. Как давно она не делала этого. Отказывала себе в удовольствии прикасаться к собственному ребенку, чувствовать живительное тепло, согревать им свое сердце и отдавать стократ больше.
Она погладила дочь по голове, прикоснулась к волосам. Долго она искала силы у Господа, ей казалось, что в молитвах она обретала поддержку. Теперь у нее было чувство, что это просто слова, которые даже не отдаются этом в стенах храма.
И сейчас надежда медленно покидала ее. Ей казалось, что если ее ребенок
Лариса расплакалась. Сколько еще должно было пройти времени, прежде чем доктор опять захочет ей сказать то, что она никогда бы не хотела услышать?
И все же, повинуясь своему сердцу, она опять зашептала слова молитвы. Она просила Богородицу не оставлять ее дитя. Кому как не матери Христа знать, что такое ,когда твой ребенок страдает, когда он умирает.
И боль в материнском сердце не сравнится ни с одной другой. Это самая сильная боль из возможных.
«Голоса практически замолчали. И я дрейфую в этом чудесном мире. Однако точно знаю, что очень скоро что-то должно произойти. Пункт моего назначения близок. И скоро я исполню свое предназначение, стану чем-то еще , стану кем-то. Но пока это мне неизвестно.
Я спокойна, как никогда. Это блаженство. Не знать боли, не знать тревог, жить в безмятежности. Я – миллион частиц, я – гармония. И это существование единственное, что я знаю. Странное слово «помни» не находит у меня толкования. Хотя почему-то приходит на ум время от времени.
В этом мире кроме меня никого нет. Во всяком случае, я больше никого не вижу. Но точно знаю, что не одна. Бешенное движение будто замедляется. Краски блекнут и я чувствую, что переход близок.
Мне интересно, что будет дальше. Я в предвкушении и возможно, даже в нетерпении. Потому что странная тяжесть иногда тянет меня вниз. Но вниз я не хочу.
Иногда меня неожиданно накрывает потребность что-то показать, проявить что-то. Это похоже на блаженство, но я хочу отдать это кому-то другому, а не оставить себе. Но как? Здесь же никого нет?
Тогда смутное чувство, что раньше я уже делилась частицей себя с кем-то, накатывает на меня. Но я прогоняю наваждение. Мне становится неуютно, потому что я не могу … вспомнить? Действительно, что за странное слово?
»
Милан застал Ларису у кровати дочери. Они все несли своеобразную вахту. Ему пришлось выйти на работу, хотя мыслями он все время оставался здесь. И ему было неприятно, что Даша может остаться в одиночестве в этом месте. Поэтому он часто ночевал на диване в ее палате.
Он молча взял все расходы по лечению на себя. Однажды он даже задумался ,чтобы перевезти ее в другую клинику. На то была серьезная причина.
Как-то он стал разминать ее ноги. Милан успел почитать литературу, и боялся, как бы мышцы не атрофировались. Поэтому взял за правило двигать ее руки и ноги, массировать их, разминать.
Неожиданно какое-то странное пятно на ее бедре привлекло его внимание.
Когда он понял ,что это – вылетел из палаты и набросился на врача. Он обеспечивал достаточно сильную мотивацию доктору и медперсоналу, чтобы за Дашей хорошо ухаживали. Однако при виде пролежней у него снесло крышу.