Стекло
Шрифт:
Но каково было его удивление, когда в ходе его последнего расследования ему доложили, что один из объектов наблюдения несколько раз был замечен возле кафе, носившее его имя. А владелицей его была Людмила Семенова.
Не иначе, как знак судьбы.
И теперь ему позвонили и сообщили, что Мила выехала из дома, села на междугородний автобус и едет в город их юности. Она едет к нему. Следует поспешить, чтобы попасть туда раньше нее.
Поля, бескрайние поля, знаменитый чернозем. Черные вороны
Мир словно разделился на черное и белое. Больше никаких красок.
Женщина, сидящая в автобусе, прислонилась лбом к холодному стеклу, стараясь унять лихорадочный жар. Она так волновалась, что боялась заработать гипертонический приступ. Возраст все-таки уже не детский. Ей слегка за сорок. Глупо испытывать какие-то романтические чувства. Глупо надеяться на то, чему было место 20 лет назад.
Людмила поправила темные волосы ,собранные в прическу. Пальцы дрожали, хотя до родного города еще час езды.
Стоит ли ей снять где-то номер? Она же не может приехать прямо к нему, в их квартиру. Ее появление там с чемоданом в руке будет слишком самонадеянным ,слишком странным. Будто не было всех этих долгих лет разлуки.
Она решила остановиться в недорогом отеле.
Рассматривая безрадостный пейзаж за окном, она подумала о том, что он напоминает ее жизнь. После того, как он исчез, все ее дни были лишены настоящего счастья.
Просто если одни впадают в глубокую депрессию, сходят с ума или кончают жизнь самоубийством, то она научилась с этим жить.
Каким он стал? Сутулым вдовцом с пивным брюшком и кучей внуков?
А какой он увидит ее? Женщина не первой молодости, с крашенными волосами, потому что их уже посеребрила седина, с глупыми надеждами?
Мила запретила себе фантазировать. Возможно, это просто встреча старых знакомых, между которыми что-то осталось невысказанным и для этого пришло время.
Город встретил ее колючими порывами ветра. Она подняла свой чемоданчик и понесла в дежурившим у автовокзала такси.
– В «Спартак», пожалуйста.
Доехав за 20 минут, она сняла номер в гостинице. Оставила чемодан у кровати. Присела на минутку. И вскочила, не в силах растягивать ожидание.
Знакомый поворот, старое пятиэтажное здание с маленькими квартирками. Таких крошечных кухонь, как здесь, она не видела еще нигде.
И тем не менее, именно в такой кухне она готовила чай для своего Максима, где он рассказывал ей, как однажды покорит весь мир, сделает его лучше.
Шаги гулким эхом отдавались в грязном подъезде. Когда-то здесь было чисто и светло, теперь ступени были заплеваны, а стены с облупившейся штукатуркой разрисованы шпаной.
Мила сцепила руки. Ей как-то не пришло в голову ,что квартира может оказаться пустой или там живут сейчас другие люди. Она была уверена, что Максим ждет ее там. А если нет?.. Что ж, она развернется, поедет домой и навсегда вычеркнет его
Нажимая на кнопку звонка, Мила была почти на грани обморока. Руки дрожали так сильно, что она почти выронила сумочку. Накатывала слабость и дурнота.
Дверь отворилась почти сразу. Она узнала взгляд этих темных, проницательных глаз, этих любимых глаз!
Женщина бросилась ему в объятия, а он крепко сжал ее, заводя в квартиру, закрывая двери. Целовал в волосы и шептал слова любви, пока она плакала навзрыд.
Словно и не было тех лет, которые легли тяжким грузом на их плечи, посеребрили волосы, оставили следы на коже.
Она была все та же юная девочка, какую он помнил. Искренняя в своих порывах, желанная, любящая.
– Ну что ты, милая, не плачь. Не надо, - утешал мужчина, не замечая, как у самого из глаз катятся непрошенные слезы. – Разве ты не должна сейчас кричать на меня, требуя ответа, где это я пропадал все эти годы. Или мучать меня ледяным презрением. Я достоин и того, и другого за то, что так поступил с тобой.
Женщина все не успокаивалась. Ее плечи были таким же хрупкими, как он помнил. Ее фигура вообще не очень изменилась, подумалось ему. Худышка, цыпленок.
Наконец всхлипы стали затихать. Она подняла на него заплаканные, и от этого кажущиеся еще более яркими глаза.
Он изменился, возмужал, даже огрубел, - подумала Мила, всматриваясь в любимое лицо. Черты заострились, тело стало более сильным ,угловатым, от широких плеч веяло мощью. Глубокие морщины испещрили лоб и сеткой разошлись вокруг глаз. Уголки рта опустились вниз ,выдавая в нем надменного человека, привыкшего командовать.
Но эти живые темно-карие глаза были именно такими, как она помнила. Они светились умом и наблюдательностью, живые, блестящие, самые прекрасные в мире.
– Где же ты был, Максим? – севшим голосом спросила Мила.
– О, лучше спроси, где я не был. Жизнь успела поносить меня по свету. Работа требовала этого. И нашу любовь я принес в жертву служению отечеству. Меня уже завербовали, когда мы встретились. Чем я занимался в подробностях не расскажу. Могу только сказать, что ни одна женщина не выдержала бы такой жизни. Да и мне было бы неспокойно бросать тебя на неизвестно долгий срок. К тому же, в моей профессии семья не приветствуется.
– Ты был шпионом?
– Можно и так сказать.
– Все эти годы?
– Да. Так или иначе моя работа была связана с опасностью и секретностью.
– Ты не завел семью?
– Нет.
– И не было особенной женщины в твоей жизни?
– Была.
– Отчего же ты не осел с ней?
– Она жила в другом городе. И я не знал ,есть ли у нее кто-то, хочет ли она меня видеть, простит ли…
– Она думала, что ты умер, - тихо сказала Мила. – Я пять лет надеялась на что-то, даже не знаю ,почему так долго… А потом вдруг решила, что ты умер, иначе бы уже вернулся за мной.