Стажерка

Вереск Юнта

У обоих кораблей с исследователями скорость была ниже, чем у бота, так что неделя-другая для собственных раскопок у нас была.

На «Вьюнке», что летел с Цереры, находились мои друзья — Малаб и супруги Аля с Филом. Интерес Альки понятен, она космобиолог, наверное, хочет что-то интересное найти. Малаб, естественно, был пилотом со второй специальностью по робототехнике. Что хотел найти на комете кибернетик Фил — знал, наверное, только он сам. Остальных исследователей я не знала, но, высиживая в рубке, с некоторыми успела познакомиться, поддерживая

беседы на околокометные темы: им было все интересно и вопросами они меня засыпали по полной. Жаль, квантовой связи у нас не было, так что «болтать» приходилось с приличной задержкой между репликами обоих сторон. Впрочем, иногда это меня выручало, так как успевала сбегать к кому-нибудь из наших с очередным запросом спецов.

Зачем сюда летели астрономы, я не очень поняла, но на их вопросы тоже пыталась ответить. И они мне немного рассказали о том астероиде, что «подправил» орбиту нашей кометы, так что скучать тоже не приходилось.

Глава 22

Катастрофа

Поразительно, но катастрофу я тоже проспала. Не знаю, что стало с моей интуицией и ощущениями на этом корыте.

Проснулась от топота и криков в коридоре.

Вообще любой космический корабль — это обитель звуков. Он никогда не молчит. Что-то в нем всегда гудит, рычит, фыркает, стучит, булькает. К этому фоновому гулу быстро привыкаешь, перестаешь замечать.

Двери в каюты были хорошие, могли удерживать воздух при разгерметизации в коридоре или других отсеках бота. Но отнюдь не звукоизолированные. На тихий перестук магнитных ботинок внимания обычно никто не обращал. Если не орать, то в коридоре можно было даже поговорить, не тревожа находящихся в каютах.

Но сейчас топот множества ног и крики перекрыли мерное гудение корабля.

В первую секунду не поняла, что меня разбудило. Но потом чей-то выкрик: «Убился», — подкинул меня с койки.

Быстро натянув комбез, выскочила в коридор, застегиваясь на ходу.

Мимо в сторону ангара пробежал Свист, за ним быстрым шагом направлялся кэп. Сделав пару прыжков в попытке их догнать, я вдруг ощутила мягкий толчок. Неужели шлюп стартовал? Или мы столкнулись с астероидом?

Прибавив скорость, я на ходу пыталась понять, что мне сейчас делать — бежать за капитаном или рвануть на свое рабочее место? Впрочем, за пару секунд много не надумаешь.

В ангаре к дальней стенке сиротливо жался одинокий челнок. Шлюпа не было. Кэп и еще пятеро десантников орали так, что понять было ничего невозможно.

Гукас, наш бортинженер, вдруг дернулся, махнул рукой и направился ко мне. То есть, к дверям, конечно.

— Давай, детка, уйдем отсюда, эти речи не для твоих нежных ушек, — сказал он, обняв меня за плечи и увлекая за собой в коридор.

— Что случилось-то?

— Ничего страшного. Факир из-за своего жука маленько свихнулся.

— И?

— И рванул на шлюпе его спасать. Карцер точно заработал.

Он шел неторопливо, а я вдруг припустила бегом — наш бот планово по спирали

облетал комету, сканируя поверхность, но сейчас это было некстати. Ворвалась к Торбо и крикнула:

— Разворачивайся! Зависни над местом, куда стартовал Факир!

— Хм. И чей это приказ?

— Мой.

— Нет, крошка. Здесь есть один командир. И у меня одно задание. Совершать облет.

Я заклокотала от гнева.

— Ты же видел параметры грунта! Он ненадежный! Факир может пострадать.

— Любишь его, да?

— Идиот! Пусти!

Плюхнувшись во второй ложемент, я попыталась перевести управление на себя. Но Торбо ударил меня по руке.

— Не смей!

Заскрежетав зубами, я подскочила и кинулась к соседней двери. В штурманскую. Она же капитанская.

Обзорные экраны там были не хуже, чем в пилотской. И они были включены. Посреди стоял Гукас, вглядываясь в картинки.

— Успокойся, Марфа. Торбо совершенно прав. Ты на корабле. Здесь есть лишь один капитан. И только он может принять решение. Не ты, ни Торбо, ни я и никто другой. Только Пион.

Я закусила губу, пытаясь укротить свою злость. Потом прикрыла глаз и глубоко выдохнула. Медленный вдох. Выдох. Еще. Еще… Уф, отпустило.

— А как же Георг… в смысле Факир?

— Я уже сказал тебе. Факир нарушил приказ и понесет наказание, — пожал плечами Гукас.

— Но если погибнет? Он же не профессиональный пилот!

— Смотри…

Я взглянула на экран. Шлюп плавно приближался к комете. Очень мягко и неторопливо. Вот он завис над поверхностью. Через пару секунд люк распахнулся, выскочил трап, не достающий до почвы примерно на метр. Показалась фигура в тяжелом белоснежном скафандре. Игнорируя трап, фигура поплыла вперед… туда, где что-то поблескивало. Жук? На мгновенье включился реактивный ранец и через секунду человек в скафандре ухватился за жука, развернулся к шлюпу…

Я вскрикнула.

Зависший над поверхностью шлюп вдруг стал заваливаться на бок… нет, не так… Это вздыбилась вдруг поверхность кометы, задев днище.

Шлюп потащило в сторону.

Человек в скафандре, волоча в одной руке неповоротливого жука, второй активировал ранец. Но было поздно.

Под ним развезлась глубокая трещина, которая расширялась на глазах. Ее вздыбившаяся стена, плюясь пылью и камнями, шибанула по шлюпу, потом потащила дальше, пока окончательно не перевернула.

Интересно, догадался Факир перевести управление на локального искина? Если да, то шлюп должен убрать трап, закрыть люк и отлететь подальше от опасной зоны.

Нет. Видимо, не включил.

Стена становилась все выше, шлюп закрутило, он покатился и исчез за скалой. Вслед за ним мчалась плохо различимая теперь фигурка в скафандре. Но скорость ранца была явно недостаточной.

Тупой Торбо так и не притормозил. Наш «Феникс» обогнул комету и место происшествия скрылось за горизонтом. Я поняла, что глядела не на обзорный экран, а на смоделированную картинку, которую кискин вытаскивал до последней секунды.