Стажер
Шрифт:
К этой минуте я уже давно перестала быть собой, превратившись в один оголенный нерв, который содрогался от боли и одновременно бился в экстазе, но из моего горла не вырвалось ни звука, потому что мозг не отключался ни на секунду, старательно анализируя происходящее и подмечая даже малейшие нюансы.
Судя по ним, тварь проникла внутрь меня, напитываясь моей силой и постепенно становясь симбионтом. Именно симбионтом. У неё не было ни своей воли, ни своего разума. Словно жидкий латекс она облепила меня всю и, поискав слабые стороны, но не найдя, почти сразу смирилась
Вот только нам обеим не нравились эти ограничения в виде нелепых грубых браслетов и ошейника… Нам вполне хватит и центрального артефакта, верно? Да, я тоже так думаю.
В какой-то момент я поймала себя на том, что разговариваю сама с собой, но это не показалось мне странным или опасным. В самом деле, за эти семь лет со мной случалось всякое. Не такое, нет… Но всё же вспомнить было о чем.
— Полина? — откуда-то издалека раздался зов Дока примерно вечность спустя. — Полина, вы меня слышите? Мы закончили. Как ваше самочувствие?
— Неоднозначное, — произнесла приглушенно, когда попыталась подобрать определение, но не смогла. Зато получилось открыть глаза и увидеть над собой сразу двух взволнованных мужчин. — Это было слишком хорошо и необычно, но сейчас я ощущаю просто дикую усталость. А ещё мне кажется, что симбионт отчасти разумен и ему не чужды эмоции. Это нормально?
Док и Стужев хмуро переглянулись.
— Не очень, — неохотно признался Савелий, причем не сразу. — Видимо, всё дело в вашем даре регенерации. Скажу честно, среди «Витязей» нет истинных регенератов, так что не могу припомнить никого, над кем бы проводились подобные опыты. И сильно ваш доспех разумен, Полиночка?
— Не знаю, — пробормотала задумчиво, прислушиваясь к себе. — Это даже не разум. Это… Скорее оттенки эмоций. Как у растения. Пока не могу сказать точно. Это опасно?
— Какие эмоции? — поспешил уточнить Стужев, пока Савелий водил надо мной своими зелеными руками.
— Простейшие, — не стала приукрашивать. — Тепло, холод, голод, удовлетворение. Мы сыты, нам тело и хорошо.
— Мы? — Ещё сильнее напрягся «Витязь».
А я мысленно шикнула на себя. Зачем я это сказала? Сейчас отберет нашу прелесть!
— Мне кажется, оно дублирует мои эмоции, — поспешила ответить я. — Мы чувствуем одно и то же. Либо это всё чувствуя я, а доспех отражает и возвращает эхо. Пока не могу понять, слишком много новых, непривычных мне ощущений.
— Отклонений не вижу, — подтвердил Док, отчего я мысленно возликовала. — Доспех не агрессивен по отношению к носителю, привязка сто процентов. Полина, можете встать?
Сама я не смогла, но Стужев подал руку и придержал за спину, так что я почти уверенно села, а затем и встала на ноги. И пускай меня немного шатало, так что Егор продолжал придерживать меня за плечи, тем не менее я стояла и даже не падала.
А ещё с нескрываемым интересом рассматривала себя там, где видела.
— А это нормально, что я не черная, а серебристая?
— Скорее даже перламутровая, — подтвердил Савелий. —
Ага. Деактивировать шлем… Ага.
Как?
Глава 14
Прикрыв глаза и поискав внутри себя тумблер, отвечающий за деактивацию, нашла его только минуты через три, искренне удивившись тому, что он не в ошейнике, а в грудном артефакте. Зато хватило трех секунд, чтобы понять, как это вообще всё работает, словно это знание вшили мне в подкорку мозга, как способность дышать.
Оно просто было.
И доспех я нарастила сама. Как и поменяла цвет.
— Ого! А вот это приятный сюрприз, Полина! — обрадованно воскликнул Савелий, пока Стужев ловил мою падающую тушку, окончательно лишившуюся сил. — Витаминчиков?
— С удовольствием, — просипела, даже не думая возражать, когда Егор взял меня на руки и присел на ближайшую кровать.
Зато я была в стильном черном доспехе с перламутровым блеском и никто не смог бы сказать, что я женщина!
Внушительная броня на груди, объемная броня на талии с четко очерченными кубиками пресса, и толстые подошвы, добавившие мне минимум четыре сантиметра роста. Всё это я не видела, но знала, просто заложив нужные параметры в невероятно пластичный генокод своего симбионта, который при желании мог отрастить даже рога и шипы — материала хватало.
Тем временем Док намешал в бутылочку ядреный коктейль, куда, точно знаю, щедро сыпанул в том числе порошка регенерации, потому что, когда я всё это допила, то ощутила себя живее всех живых и бодрее, чем пришла.
— Прекрасно, просто прекрасно! — звонко шлепнул в ладони Савелий, глядя на меня подозрительно сверкающими глазами, когда я заверила, что готова к следующему этапу, и меня снова отправили на хирургический стол. — А сейчас будет магия!
— То есть до этого её не было? — хохотнула.
— До этого она тоже была, — согласился Док, — но сейчас будет ещё больше. Дайте мне свою правую руку. Вы же правша?
— Да.
То ли не доверяя, то волнуясь, Док сам надел на меня весьма любопытную перчатку с обрезанными пальцами, которая была вроде бы и кожаной, но в то же время с твердыми накладками из темного металла по тыльной стороне ладони. Зафиксировал перчатку плотным ремешком на запястье и попросил перевернуть руку ладонью вверх.
А потом…
Потом мужчины в четыре руки начали лить в центр моей ладони жидкий металл, некую субстанцию, похожую на нефть, мою собственную кровь и четвертой составляющей шел серебристый порошок с перламутровым отливом. И всё под речитатив неизвестного заклинания, которое без остановки произносил Стужев.