Стажер
Шрифт:
Поворот ключа, дверца распахнулась.
Завыла милицейская сирена, причем настолько близко, будто «луноход» заехал прямиком в здание почты. Меня словно током ударило. Я дернулся, но тут же облегченно вздохнул.
Оказалось, это был такой оригинальный рингтон в мобильнике одной из бабусь. Она что-то заговорила в трубку, громко шамкая и двигая вверх-вниз вставной челюстью.
Слава тебе, господи, вздохнул я. Обошлось. А над бабулей, видать, прикололся кто-то из внуков. Дать бы ему по башке! Так и до инфаркта довести можно.
Сердце
Внутри ячейки были деньги – тысяч двадцать разными купюрами, начиная от крайне необходимых при мелких расчетах десяток и до пятихаток. Самое ценное находилось в белом конверте: бумажка с адресом Ирины. Маленький провинциальный городишко в российской глубинке, улица Ленина, дом пятнадцать, квартира двадцать семь. По договоренности, номера дома и квартиры надо было поменять местами. Примитивная, но все же конспирация.
Документы мне предстояло раздобыть самостоятельно. Ничего, выкручусь. Слава богу, на каждом шагу паспорт пока не спрашивают. Хотя очень скоро эта проблема встанет во весь рост.
Впрочем, все познается в сравнении. После АТРИ любые подобные заморочки казались дико смешными.
Самое главное – Ира уже здесь. Ее переправили на Большую землю, снабдили жильем. Теперь моя очередь рвать когти и спешить на встречу.
На поезде ехать нельзя, билеты продавались только по паспортам. В общем-то оправданная мера, положившая конец разного рода спекуляциям. Но для меня она была камнем преткновения.
Оставались еще междугородние автобусы. Там нет таких строгостей. Все еще относительно либерально. Я прикинул примерный маршрут. Пересадок ожидалась масса, к тому же следовало подумать о том, как запутать-запетлять свои следы. Вот уж чего я бы хотел в последнюю очередь, так это завалиться к Ирине вместе с «хвостом». Ладно, бешеной собаке сто верст не крюк. Покружу маленько, а потом уже приеду.
Интересно, а меня уже ищут? Вряд ли объявили масштабный план-перехват и разослали мой словесный портрет (а то и фотокарточку) по всем милицейским постам. Нет, я беглец специфический. Чем меньше ко мне будет внимания, тем надежней и спокойней. Никанорову, конечно, начальство настучит по зубам за проявленную халатность, но правы те, кто говорит, что дальше АТРИ не сошлешь. Глядишь, и утихомирится подполковник, не станет рыть носом землю в поисках меня. Иногда надежней и проще махнуть рукой.
Сбежал? Ну и… с ним! Все равно, раскрой он рот, никто ему не поверит. Максимум напечатают что-то в желтой газетенке рядом с колонкой об инопланетянах и тибетских мудрецах. А какая таким материалам вера? Да тьфу, смех один!
Так я примерно и размышлял, покуда добирался до Иришки. Летел на крыльях любви и единственное, что меня сдерживало, – запруженная машинами шоссейная дорога, которую наш кашляющий и чихающий на каждом километре пожилой ЛАЗ преодолевал со скоростью крестьянской телеги.
Дело было воскресным вечером. Народ возвращался с дач, потому свободных мест
На автовокзале я заглянул в отнюдь не блиставший чистотой туалет, вымыл руки и лицо. Купил в уличном павильончике букет роз, конфеты и бутылку «Советского» шампанского. Идти с пустыми руками к любимой девушке я не собирался, а стандартный «джентльменский» набор приобрел по чисто мужскому наитию. Не мамонт, которого каждый приличный мужчина должен притащить к семейному очагу, но хоть что-то.
Домофона в подъезде не было. Это благо цивилизации сюда еще не добралось. Лишь кодовый замок, но, чтобы разгадать заветную комбинацию, не надо перебирать все варианты на свете. Надавил на самые потертые кнопки – и пожалуйста, путь свободен, никаких препон.
Подъезд был как подъезд. С исписанными стенами, отвалившейся штукатуркой. На лестничной площадке первого этажа – пустые бутылки из-под пива, на жирной от масляных пятен газетке – рыбьи кости, чешуя и сломанные пластиковые стаканчики.
Пластмассовая кнопка вызова лифта наполовину сгорела, оставшаяся часть закоптилась. Видать, подростки баловались со спичками или зажигалками. По моим прикидкам выходило, что подняться мне надо аж на восьмой этаж. Лучше проехать это расстояние, чем запыхаться на ступеньках. А то ввалюсь к любимой и ни единого слова нормально произнести не смогу.
Обшитые пластиком «под дерево» дверцы раскрылись, я вошел в тускло освещенную кабину лифта. Везде следы народного творчества: «Петька урод», «Вася плюс Маша равно…».
В расчетах я ошибся, поднялся выше этажом. Только стал спускаться по лестнице, как вдруг внизу открылась дверь, на площадку вышла пара. Я замер на полпути, прислушался.
Женщина заговорила, и по голосу я узнал Ирину. Я осторожно выглянул из-за перил и окончательно в этом убедился.
Дальше мне предстояло тяжелейшее из испытаний. Я бы предпочел снова сразиться с шептуном, лишь бы не видеть этого.
Мужчина по-хозяйски сгреб Иру в объятия, притянул к себе и впился в губы долгим поцелуем. Самое противное было то, что ей это нравилось. Она даже страстно стонала, совсем так, как это было у нас с ней в ее квартире. Мужчина наконец оторвался от нее, вызвал лифт и уехал. Ира зашла в квартиру, захлопнула дверь.
Кровь бросилась мне в лицо. Не чуя под собой ног, я сбежал вниз, пробкой выскочил из подъезда и пошел куда глаза глядят.
Мимо проносились машины, я шел, не разбирая пути. Красный свет, зеленый. Мне было все равно. Что-то сломалось в моей жизни, раз и навсегда. Женщина, которую я любил, предала меня, поменяла на кого-то другого. А я так рисковал ради нее, столько всего сделал, чтобы вызволить ее из АТРИ! Чудовищная неблагодарность.
Не понимаю, как я не угодил под колеса. Набрел на какой-то открытый бар, плюхнулся на высокий табурет перед барной стойкой.