Стажер
Шрифт:
– Туда, – махнул он рукой и уткнулся лицом в землю. На большее сил у него не осталось.
Я бросился в указанном направлении, свернул за угол и увидел прихрамывающего мутанта. Даже с перебитой правой ногой он умудрялся развивать приличную скорость. Еще чуть-чуть, и мне будет за ним не угнаться. Но пуля-дура, глядишь, и завалит.
Я представил, что мы с пистолетом одно целое, что он продолжение меня. Живой, жаждущий убивать. Прицелился. Врешь, не уйдешь!
Пистолет дернулся в руке, потянуло пороховым смрадом, причем острый пряный запах показался мне приятней самой изысканной туалетной
Ага, вот и результат. Сегодня меня смело можно было записывать в ворошиловские стрелки. Попал, причем с первого раза.
Я подошел к телу мутанта. Ка-волны превратили его в нечто совсем невообразимое. Ничего общего с тем бестиарием, к которому я успел привыкнуть в АТРИ. Ни меченосец, ни зомби, ни упырь. В качестве сравнения на ум приходил только вервольф из ужастиков – мохнатый, сгорбленный, с вытянутой вперед челюстью, непропорционально большими плечами, стоячими ушами. Только разошедшаяся по швам одежда выдавала его человеческое происхождение.
Интересно, это какой-то новый вид? Все же генерал попал под ка-волны не в АТРИ, а на Большой земле. Что-то могло измениться, пошла какая-то мутация мутаций. Впрочем, такого рода вопросы лучше оставить яйцеголовым. У меня другие проблемы и другие планы.
Раз уж я оказался на Большой земле, почему бы мне этим не воспользоваться? Лишь бы Спай не подвел.
– Что у вас? – вновь очнулся передатчик.
– Полный порядок. Объект ликвидирован, – доложил я.
– Немедленно уходите. Скоро прибудет группа зачистки. Чтоб через пять минут тут и духу вашего не было.
– А батарейка? Мы ж ее еще не нашли.
– Оставьте ее чистильщикам. У них есть спецоборудование. Все, отбой. – Никаноров отключился.
Пожалуй, он прав. Надо уносить ноги, пока и нас, за компанию, не зачистили.
Тут до меня дошло: пока я докладывал обстановку начальству, она взяла да изменилась, причем в какую сторону – непонятно. Хотя в нашей ситуации все перемены исключительно к худшему. Хорошо бывает лишь в том случае, когда все, как в знаменитой песне Шевчука, «идет по плану». А разве я планировал мерзость, что творилась на моих глазах? Да ни в жисть!
Труп мутанта ни с того ни с сего потерял четкие очертания, стал размытым. Вместо одного убиенного мутанта появилось сразу несколько полупрозрачных абсолютно одинаковых туш, уложенных друг на друга с небольшим угловым смещением. Эдакий веер из страхолюдных тел, причем раскрывающийся.
Так, не может этого быть. Глюки у меня, что ли, пошли на нервной почве?
– Звездец! – сказал я.
Крыша медленно отъезжала. Такими темпами недалеко и до закрытого санатория для альтернативно одаренных, а попросту – сумасшедших.
Я протер глаза. Не помогло. Девиз военного егеря – если видишь что-то непонятное, стреляй без промедления – не очень-то подходил к данной ситуации. В мертвеце и без того хватало проделанных мной и Жижей отверстий. Ну куда больше? Решето из него делать что ли? Так мне решета не надо.
Мутантский «веер» достиг, очевидно, своего максимума и так же неожиданно, как появился, начал исчезать слой за слоем. И это мне не снилось.
В себе я уверен. Мозги в полном порядке. Даже шептун не сумел их закомпостировать. Попыток психического вмешательства не
Что же это могло быть? Предположительно навязанная моим органам чувств иллюзия. Наиболее вероятно – визуальная. Роскошная, качественная, но засбоившая в ответственный момент. Почему нет?
Природа безжалостна, но существует по понятиям: забирая одно, дает другое взамен. Равноценное, не равноценное – не важно. Главное, что происходит некий обмен, своеобразная интерпретация закона сохранения энергии. Этого убудет, зато вон того прибудет. И тем более нечему удивляться, когда имеешь дело с существом (не поворачивается у меня язык назвать то, что осталось от генерала, человеком), угодившим под ка-волны. У каждой твари свои способности. Эта, очевидно, умеет создавать нечто вроде голограммы и запихивать ее образ в голову. А значит…
Крик сорвался с моих губ. Пока я размышлял, зверюга надумала проявить себя, благо никого, способного помешать ее намерениям, не было. Мужики не подоспели, а может, сбитые с толку, мчались в неправильном направлении.
Где тварь находилась раньше, я не сообразил. Наверняка где-то поблизости, затаилась в темноте, выжидала удобного момента. Я не кошка, ночью не вижу, а освещение поселка было скорее интимным. При таком разве что с девушкой целоваться, бой с раздраконенным не на шутку мутантом категорически противопоказан.
И это были еще не все плохие новости на сегодня.
Что может быть хуже разъяренной твари? Правильно, бесшумная и быстрая тварь. Стремительная для человеческих глаз. Хитрая, злобная, на которую смотришь, как кролик на удава, не в силах отвести взгляд, что-то предпринять. И что очень обидно – прекрасно понятно, что вот она крышка, стремительно надвигается. Абсолютно ясно, что надо действовать – стрелять, драться, кусаться. Короче, отстаивать жизнь, не позволять отнять ее уродливой сволочи, у которой из человеческого не осталось ничего. Разве что рук и ног по паре. Ну вот, а эта еще и на четвереньки опустилась. Неужели ей действительно так быстрее? Или деградация зашла настолько далеко, что мутант перенял звериные привычки, навсегда перешел из вертикальной плоскости в горизонтальную? Наши предки когда-то специально распрямлялись, чтобы достать с ветки высоко висевший банан. А эта… Хотя нет, ее же не бананы интересуют.
Между нами каких-то пятнадцать – двадцать метров. С ее темпами всего ничего, короткий миг между жизнью и смертью.
Мама милая, не знаю я тебя, но роди меня, пожалуйста, обратно! Видеть, как несется эта образина с оскаленной челюстью, как щелкает зубами, как примеривается, где у меня уязвимое место, – выше моих сил, моральных и физических.
Счет на миллисекунды. Мозг лихорадочно отрабатывает варианты. Кто победит, кто окажется сильнее – бестия или я?
Выстрел больше инстинктивный, наугад. И мимо! Обидно, досадно, но мимо! Второй. На него так много надежд, так много поставлено! Пуля проходит сквозь густую шерсть (когда же он зарасти сумел?), фонтанчиком бьет кровь. Мутант лишь замедляет бег, а ведь это не первая его рана.