Стажер

Дашко Дмитрий

Никаноров понял меня правильно. Он, чуть улыбаясь, посмотрел мне в глаза:

– Да затем, что ты мне поможешь, а я тебе. Причем еще неизвестно, кто больше. Мне уже доложили, что тебе обратной дороги из АТРИ нет. А если попадешь в мою спецкоманду, будешь дрейфовать туда и обратно без всяких «Протоколов А» и стираний памяти.

– Что для этого нужно сделать? – сухо поинтересовался я.

Предложение выглядело достаточно интересным. Кроме того, оно открывало дополнительные перспективы. Я не выбросил из головы мечту вернуться на Большую землю,

причем навсегда. Если есть способ, который хоть самую чуточку приблизит меня к этой мечте, я ухвачусь за него даже зубами.

– Для начала расскажу, как из тебя можно сделать штатского человека. Это наша страховочка на случай возможных проблем. Одно дело, если в неприятности влипнет гражданское лицо, и совсем другое, если военнослужащий, причем из ОБВЕ. Ты не мальчик, должен понимать, что светить нашу организацию на Большой земле нельзя. Мы своих, конечно, не бросаем, но предпочитаем принимать меры в неофициальном, так сказать, порядке.

Полковник Нефедов удивленно поднял на меня голову:

– Это что?

– Рапорт, товарищ полковник.

– Вижу, что рапорт. С чего вы решили, что можете в одностороннем порядке разорвать контракт?

– Внимательно прочитал то, что было написано мелким шрифтом в секретном дополнении. Вот это. – Я протянул полковнику копию контракта с выделенными красным маркером строчками.

Дополнение к контракту мне выдали только в АТРИ. На Большой земле полный комплект документов даже показывать отказались. Правда, тогда я махнул на это рукой. Голова была забита другими вещами. Нас с Лехой ослепила величина выданных подъемных. Мы даже представить себе не могли, какая каверза ожидает нас в будущем.

К этому разговору я, благодаря советам Никанорова, подготовился основательно, поэтому говорил как заправский юрист:

– Насколько я понимаю, в случае, если военнослужащий ОБВЕ по медицинским показаниям не может покинуть АТРИ, то это расценивается как действие непреодолимой силы, и он вправе заключить контракт на других условиях или вообще от него отказаться. Достаточно лишь подать соответствующий рапорт.

Полковник, не глядя, отложил бумаги в сторону.

– Откуда же ты такой умный взялся? Сам вник или помогли?

Я лишь усмехнулся в ответ.

– Понятно, – сказал Нефедов. – Не хочешь говорить, не надо. Я тебя пытать не буду. Предлагаю побеседовать. Присаживайся, Павлов.

Он сделал приглашающий жест. Я послушно пристроился на ближайшем стуле.

– Суть ты уловил правильно. Пунктик этот вписали в девяностых, когда у нас в очередной раз армию реформировали. Согласен, что при таких обстоятельствах, как у тебя, условия контракта можно и нужно пересмотреть в сторону улучшения. В общем-то не проблема. Есть предусмотренная типовая форма контракта и для тех, кто не может подвергнуться процедуре из «Протокола А»: с повышенным денежным содержанием, продпайком, пенсией, обеспечением комфортабельным жильем и прочими социальными благами. Проявил ты себя нормально, геройски даже, я

бы сказал. Так что с моей стороны препон не будет.

Он открыл сейф, вынул несколько бланков, положил их передо мной:

– Заполняй, боец.

– Простите, товарищ полковник, вы меня неправильно поняли.

Комбриг устало вздохнул:

– Я-то как раз правильно тебя понял, сержант. По глазам вижу, что дембельнуться раньше времени хочешь. Только не стоит оно того, Павлов. Здесь армия, а значит, порядок и дисциплина. Не всем по душе, конечно, но зато ты сыт, обут, при деньгах и оружии, всегда есть крыша над головой. По-моему, для наших условий просто шикарно.

– Товарищ полковник, я с этим не спорю. Мне просто не хочется дальше служить. Считаю, что свой долг перед родиной я выполнил.

– Глупости говоришь, Павлов. Этот долг у нас, мужиков, на всю жизнь. Лучше поговорим о твоем будущем. Допустим, ты уволился. Нормальной специальности у тебя нет. Здесь, в городке, на хорошую работу устроиться сложно. Квалификация у тебя, прямо скажем, никакая. Зарплату, соответственно, положат копеечную. Жилье… вряд ли оно будет лучше твоего нынешнего. Максимум – комнатуха в общаге. Есть смысл шило на мыло менять?

– Я не планирую оставаться в Ванаваре, товарищ полковник.

Нефедов кивнул:

– Теперь ясно, чего тебе захотелось. В вольные бродяги податься, за хабаром ходить, да сбывать его жохам. Р-романтика! Я прав, да? – Не дожидаясь ответа, комбриг продолжил: – Ладно, стал ты вольным бродягой, бродячим асоциальным элементом. Мало того, что официальный твой статус будет такой же, как у тех зэков, что уран добывают, так еще и нам, бывшим товарищам, охотиться за тобой придется. А что касается заработков – тут уж как повезет. Может, приподнимешься, а может, закопают тебя где-нибудь в тенечке, а цацки, твоими потом и кровью добытые, себе заберут.

Нефедов помолчал, затем пододвинул ко мне бланки:

– Короче, подписывай контракт, парень. Подпишешь – за тобой армия стоять будет. А кто стоит за вольными бродягами? Правильно – никто. Вот тебе ручка, ставь автограф.

– Никак нет, товарищ полковник, не буду подписывать, – твердо сказал я. – Прошу завизировать мой рапорт.

Нефедов провел рукой по столешнице, будто смахивая невидимую пыль, взял ручку и широким росчерком поставил на моем рапорте подпись.

– Все, сержант Павлов. Можете идти. С завтрашнего дня считайте себя штатским. Бегунок возьмете в строевой части.

Глава 25

Я отправил на КИП Жука просьбу о встрече. Капитан откликнулся минут через двадцать. Стрелку назначили на нейтральной территории. Так было спокойней и мне, и ему, хотя формально мы уже начали играть в одной команде.

– Зачем звал? – с заметным напрягом спросил Жук.

– Об одолжении хочу попросить.

– Ясно, – кивнул особист. – Наверное, решил, раз хабар поделил поровну, то я теперь в твоих должниках по гроб жизни ходить буду.

Я помотал головой: