Стажер
Шрифт:
– Эх, жалко, выманить не получится, – взгрустнул прапорщик. – А то бы мы их положили на раз-два.
– На нашей стороне фактор внезапности. Справимся, – резюмировал особист. – Он зевнул: – Есть предложение чуток передохнуть. Мы с Арчи устали как собаки.
– И проголодались, – добавил я.
К лагерю диких мы вышли на рассвете и еще издалека услышали звуки перестрелки. Это заставило нас прибавить ходу. Творилось что-то неладное, поначалу мы решили, что конфликт между двумя главными шишками клана перешел в вооруженное противостояние. Если дикие истребляли друг друга, это было
Пальба не затихала. Судя по всему, конфликт набирал обороты.
– Это лагерь? – вытянул руку Гидроперит.
– Да, – кивнул я.
Лагерь находился в зоне видимости, и дело тут было отнюдь не в действовавшей на нас сыворотке Жреца. Пространственный пузырь походил на огромное прозрачное яблоко с червоточинами, сквозь которые перемещались туда и обратно огромные неуклюжие существа, поросшие пепельно-бурой шерстью.
– Хуги, – коротко выдохнул Гидроперит.
Сомнений не осталось: лагерь диких был атакован жуткими созданиями, настоящим кошмаром АТРИ – двухметровыми гориллоподобными тварями, наделенными, помимо воистину зверской силы, еще и природной шапкой-невидимкой. Скорее всего, последняя способность каким-то образом помогла хуги проникнуть в пространственный пузырь. Границы искусственной аномалии преодолевались ими с такой легкостью, будто «голодные» (так с эвенкийского переводилось слово «хуги») орудовали у себя дома.
Нас они не чувствовали, поэтому не опасались сновать туда сюда в нормальном состоянии, однако я бы не стал давать зуб, что поблизости нет прячущихся в режиме «стелс» их сородичей. О боевом охранении хуги, как и люди, забывают редко. Очевидно, это единственная общая черта между нами.
Из лагеря по-прежнему доносились звуки стрельбы. Кто-то еще держал оборону, но долго им или ему не продержаться. Убить хуги не так-то просто.
В подтверждение этого выстрелы прекратились. Послышался торжествующий рев.
Мы укрылись в густом кустарнике и хорошенько замаскировались. Афишировать свое присутствие на данном этапе было глупо. Толпа хуги с легкостью разделалась бы с нашей пятеркой.
Гидроперит посмотрел на тепловой сканер и пришел к неутешительному выводу.
– Можно сказать, они тут кишмя кишат, – мрачно сказал прапорщик. – Полсотни, не меньше.
– Многовато, – согласился особист. – И это странно.
– Почему? – поинтересовался я.
– Не припомню, чтобы они когда-нибудь такой толпой на охоту шли, – пояснил Жук.
– Охотой это не назовешь. Скорее тщательно спланированная боевая операция, причем по всем правилам, – вздохнул Гидроперит.
– То есть хуги такое поведение не свойственно? – снова спросил я.
– Сами бы они до такого не дотумкались. Хуги, конечно, далеко не тупые, но и особо организованными их не назовешь. Кто-то ими управляет, причем со стороны.
– А еще он мог навести хуги на лагерь, – предположил особист.
– Капитан, вы что-то знаете? – повернулся к нему Гидроперит.
– Информации у меня мало,
– Занятно. И кто это может быть?
– Мы зовем их наблюдателями. Самое вероятное, они выходцы из другого мира.
– Вот оно что, – протянул я. – А зачем вообще нужны эти наблюдатели?
– Скорее всего, поддерживают некий баланс. Ну не может быть, чтобы АТРИ осталась без присмотра с той стороны. Вот они и наблюдают за нами, если надо – вмешиваются. Одно скажу наверняка: играть на нашей стороне они не будут.
– Что будем делать? – вопросительно посмотрел Дэн.
– Пока не знаю, – ответил прапорщик. – Надо выждать.
– Товарищ прапорщик, – вскинулся Кокос.
– Нет, – покачал головой Гидроперит. – Переть на рожон никому не позволю.
– Да ведь сожрут они всех!
– Во-первых, не сразу, во-вторых, не обязательно, – парировал особист. – Хуги, хоть и людоеды, не всегда съедают добычу, особенно если ее много. Думаю, они ищут жертв для своих обрядов.
Хуги известны специфическими кулинарными пристрастиями: обожают свежую человеческую печень, не откажутся и от других «лакомых» кусочков, однако люди для них представляют не только гастрономических интерес. Есть еще ужасный обряд отрезания голов. Никто не знает, когда он появился и каков его смысл. Связан с религиозными верованиями хуги (если таковые есть) или направлен на поддержание морального духа и у своих и устрашение врагов? Могу точно сказать одно: зрелище не из приятных.
Где бы ни было построено становище хуги, в его центре обязательно стоял обнесенный жертвенным частоколом алтарь. Ученых, а уж тем более военных егерей, устраивавших зачистки, верования «голодных» интересовали мало, поэтому, в чью честь отрубались и насаживались на колья головы людей и животных, особо не выясняли.
Обезглавленное тело несчастной жертвы укладывали в котел или в специальный схрон – яму, устеленную ягелем. Такие были в каждом жилище хуги.
Немного погодя из дыры в пространственном пузыре вышла процессия: два десятка измученных окровавленных людей, сопровождаемых несколькими «голодными». Среди пленников были Баталов и другие ученые. Видимо, их, безоружных, хуги убивать не стали, сконцентрировавшись на тех, кто мог оказать сопротивление.
Лохматые твари повели захваченных людей по свежей тропинке. В какой-то момент процессия оказалась в паре шагов от нас. Хорошо, что хуги ничего не почувствовали и не подняли тревогу, хотя вели они себя настороженно: зыркали по сторонам, принюхивались и вслушивались в каждый звук.
Пленных подгоняли тычками и оплеухами. Было странно видеть, как стадо лохматых обезьян издевается над людьми, а те лишь вжимают голову в плечи и стараются лишний раз не выводить из себя нервных охранников. Может, я ошибаюсь, но в гортанных криках хуги слышалась насмешка над захваченными в плен.