Стажёр
Шрифт:
Тем временем жеребьевка подходила к концу. Ник оказался в одном отряде с четырьмя альварами. В него также попали несколько наемников и воины из Средних Земель. В этот раз судьба распорядилась не лучшим образом для Великого Города. Если не считать Ника, записанного вольно рожденным горожанином, в их отряде было еще только двое.
Шептун перевел взгляд на противоборствующий отряд. «Это же надо, – присвистнул он, – похоже на проделки Ушедших». Как на заказ, в тот отряд попали все те же семь степняков. Только двое из них были легко раненными. Остальные все так же источали звериную силу вперемежку со злобой. «Неспроста, – вертелось у него в голове, – ой, неспроста…»
Что-то
Тем временем отряды разошлись по разным сторонам арены. Воины занялись последними приготовлениями к предстоящему поединку. Один из смотрителей подошел к Нику и протянул ему загнутый на конце меч и маленький прямоугольный щит. Ник с отвращением посмотрел на оружие, но, чуть поколебавшись, решил все-таки взять. Он несколько раз взмахнул мечом и скривил губы в саркастической усмешке. Проведя большим пальцем по его лезвию, Ник только хмыкнул. Похоже, что его не точили никогда. Балансировка тоже оставляла желать лучшего. Щит, если его вообще можно было так называть, скорее всего, не выдержит и одного мало-мальски касательного удара. Все же от первоначального плана драться совсем безоружным он решил отказаться. Надо не дать втянуть себя в кучу-малу, решил он, а там, что называется, по ситуации.
В который раз завыли трубы, и отряды, выстроившись цепью, пошли друг на друга. Ник старался идти в ногу со всеми, не отставая, но и не опережая других. Не дойдя друг до друга тридцати шагов, воины остановились. Между ними вышел Главный Смотритель. Приложив медную воронку к губам, он зычным голосом прокричал:
– Волей Хранителей я спрашиваю вас, готовые на смерть. Есть здесь тот, кто откажется от последнего боя?
Трибуны затихли. В абсолютной тишине раздавались только легкие позвякивания доспехов замерших друг напротив друга соперников. Отказаться от боя в такой момент означало получить навсегда несмываемое пятно позора. Ник краем глаза уловил, как по их цепочке прошло движение. Какой-то незнакомый ему воин сделал два шага по направлению к Главному Смотрителю и с лязгом, который, казалось, эхом пробежал по притихшим зрительским рядам, вытащил из ножен меч и бросил его на песок. Ник, плохо знакомый с обычаями Ритуала, жадно всматривался в лица стоящих перед ним противников. Одни с безучастным видом смотрели прямо перед собой, в глазах других читалось презрение вперемешку со злорадством. Кто-то даже сплюнул в песок.
По Арене прокатился нарастающий гул голосов, но тотчас замер. Один за другим еще девять воинов вышли вперед и так же, как и их предшественник, швырнули свои мечи под ноги Смотрителю.
Зрительские ряды пришли в движение. Те, кто все еще сидел, повскакивали со своих мест. Шум стоял ужасный. Что-либо разобрать в этой многоголосице было просто невозможно. Ник непонимающе крутил головой. Смотритель что-то кричал в свою воронку, но все звуки тонули в реве толпы. Воины, отказавшиеся сражаться, поспешно направились в сторону Восточных ворот. В них со зрительских рядов летело все, что только можно. В ход пошли и очистки, и недоеденные фрукты. Какой-то ветеран в сердцах кинул вниз свой костыль. Воины чуть ли не бегом, прикрывая головы щитами, скрылись за спасительными воротами.
Тем
Пока продолжалась вся эта неразбериха, еще трое воинов из отряда Ника побросали оружие и направились к выходу. Чуть поодаль от него плечом к плечу стояли четверо альваров. Он не мог разглядеть их лица, скрытые за резными нащечниками шлемов, но их позы говорили сами за себя. Эти воины отступать были не намерены. Ник подошел к ним и встал рядом. Он чувствовал какое-то доселе не испытанное чувство. Рев многотысячной толпы, песок арены, местами пропитанный кровью. Где-то глубоко в подсознании зашевелились дремучие инстинкты, о которых раньше он даже и не подозревал. Сердце с силой толкало кровь, омывая, казалось, все клеточки его тела. Легкие с шумом качали воздух. Мозг, получив ударную дозу адреналина, был ясен, но в то же время пребывал в состоянии легкой эйфории.
– Остаешься? – донесся до него будто издалека голос.
– Да, – Ник узнал говорившего. Это был тот самый воин, который одолжил ему свой лук в самом начале состязаний. Сейчас, полностью экипированный в доспехи, он был неотличим от воинов, стоящих сейчас в Центральной ложе.
– А что происходит? – Ник все же решил прояснить ситуацию.
– Отличный способ достойно умереть, – Буднично произнес он. По его взгляду Ник понял, что это не бравада, а просто констатация факта. Потом, все же позволив себе небольшую эмоцию, чуть скривив в презрительной усмешке губы добавил: – Впрочем, ты еще можешь уйти.
– Я здесь, чтобы победить. – Ник чувствовал, что этот человек признает только прямоту. В глазах у воина промелькнуло что-то вроде интереса и, как показалось Нику, подобие уважения. Тот критически осмотрел его с ног до головы:
– Тогда тебе понадобится нечто другое. – Затем он три раза подряд выбросил над головой руку.
Что это означало, Ник понял, только увидев спешащего к ним знакомого оруженосца. Мальчик тащил бронзовые доспехи, сгибаясь под их тяжестью. За ним спешил второй с большим круглым щитом на спине.
– Dej`a vu, – только и смог прошептать Ник по-французски.
Облачаясь в доспехи альваров, Ник в который раз удивился их поразительной схожести с эллинскими. Даже ремешки для креплений располагались на тех же местах. Мастера двух совершенно разных миров при их изготовлении следовали одной логике.
Его также очень удивило, что смотрители в связи с новыми обстоятельствами не провели повторную жеребьевку. Пятеро против семнадцати – явно неравное состязание. Да и назвать весь этот Ритуал состязанием у него уже язык не поворачивался.
Ник теперь понимал, почему Шептун так противился его желанию участвовать в нем. Он-то, дурак, предполагал, что это будет что-то подобное земным Олимпийским играм, а на поверку оказалось, что это обыкновенная бойня. И ему, Нику, уже никак не отвертеться от этого. Он вспомнил лица охотников – Рона с его нарочитой угрюмостью, здоровяка и балагура Валу и Сита, совсем еще ребенка, старающегося казаться взрослым. «Я вытащу вас, друзья мои, даже если мне придется убить кого-то для этого. А совесть? Ну что же, придется как-то жить дальше с ней. Отец, думаю, меня поймет, а мама и бабушка? Лучше бы они этого не узнали». Ник даже посмотрел в небо, не завис ли там какой-нибудь земной зонд-разведчик?