Стая

Коротаева Ольга

– Да она же – локки, – поморщился сосед, с опаской глядя на Коту.

– Да хоть степная ведунья! – восхищенно отозвался первый. – Она прекрасна! Пусть меня заколдует…

"Петух" озирался в поисках той, кому предназначались лестные слова. Нашарив в толпе локки, вытаращил белесые глаза и медленно залился краской. Кота усмехнулась и подмигнула. Мужчина сглотнул и огляделся в поисках везунчика, но все вокруг смотрели на него самого. С долей зависти, что на разодетого прохиндея обратила внимание такая красавица, пусть и опасная.

"Что там дальше, по плану", –

судорожно вспоминала Кота, которой удалось прилечь внимание хозяина раба. – "Ах, да! Поманить".

Она подняла руку и, медленно отставив пальчик, кокетливо поманила "петуха". На память неожиданно пришли слова Лая о женских ножках, Кота поставила носок сапога на лавочку, бесцеремонно спихнув с нее грязного простолюдина, откинула плащ за спину, показывая стройное бедро, обтянутое темной тканью. С помоста раздался зазывный свист. Дамы, все как одна, достали веера и принялись остервенело ими обмахиваться, ревниво глядя на соперницу. Увы, они ничего не могли противопоставить локки в облегающих брючках.

Кота еще раз подмигнула "петуху" – тот уже побагровел, – и, развернувшись, медленно двинулась в сторону палаток. Она не оглядывалась, чувствуя, что мужчина наверняка пойдет следом.

– Веди его к тому проходу, – шепнул Авес, наблюдая, как хозяин раба чуть не кувырком скатывается по лестнице, стараясь не упустить Коту из вида.

Девушка убыстрила шаг, пробираясь в толпе. Хозяину было еще сложнее, ведь ему, в отличие от локки, дорогу не уступали. Так что Кота первой добралась до прохода, в котором не так давно столкнулась с Лаем, терпеливо дождалась, пока "петух" увидит ее, снова поманила пальчиком, и скрылась между палаток.

Небольшая площадка была пустынна. О нескладном юноше напоминало лишь темное смердящее гарью пятно на земле. Кота застегнула скользкие пуговки и зашнуровала жилет, выпустив поверх шикарное жабо. В коридорчике мелькнул фиолетовый камзол заманиваемой дичи. Кота усмехнулась яркому сочетанию. Охваченный страстью мужчина принял ужимку за призывную улыбку и бросился к ней, но был тут же перехвачен железной хваткой сурового Ломлеса. Следом появился Уварос и хитро подмигнул.

– Какая ты у нас оказывается роковая, сестричка! Кто бы мог подумать.

Кота в ответ лишь фыркнула. "Петух" извивался и бросал испуганные взгляды на Коту и Увароса. Он бы и на Ломлеса смотрел, но не мог развернуться в сильных руках.

– Что такое? – пропищал он осиплым от страха голосом. – Что вы хотите со мною сделать?

– То же, что ты хотел сделать с нашей сестричкой, проказник, – иронично сощурился Уварос. Мужчина смертельно побледнел и затих, изобразив обморок.

Ломлес покачал головой, пытаясь пристыдить разошедшегося брата.

– А я что? – обезоруживающе улыбнулся Уварос, убирая с лица прядь волос. – Ведь все равно отпускать нельзя, он видел нас. Да и раб, возможно, пожелает отомстить своему обидчику.

– И то верно, – пробурчал Ломлес, оглушив пленного рукоятью меча. «Петух» обмяк. Воин завернул бесчувственное тело в плащ и закинул кулек на плечо.

Они осторожно выбрались из-за палаток, выглядывая в толпе остальных братьев. Люди на

площади словно обезумели. Народ разбегался, кто куда. Крики «Слуги Мороса!», стоны задавленных, нескончаемый визг дам, – благородных и не совсем. Кота удивленно наблюдала за беснованием толпы, сама прижавшись к стене. Тут как всегда, как из-под земли, вырос бесстрастный Авес.

– Он у нас, все уже двигаются к воротам.

– Удачно посеяли панику, – одобрительно кивнул Ломлес. – Слуги Мороса – беспроигрышный вариант.

– Ага, человеческие суеверия нам на руку – кивнул Авес и нахмурил брови. – Нужно поторопиться!

– Да, стража не дремлет, – согласился Уварос. – Скоро всех успокоят.

– Не это, – отмахнулся Авес. – Прошел слух, что харц вернулся с охоты.

– Как бы охота не продолжилась в его замке, – проворчал Ломлес, беспокойно поглядывая на Коту: – Накинь капюшон, детка. И быстро следуй за нами.

Детка! Ну, вот, как соблазнять всяких франтов – так взрослая, а в остальное время – дитя. Кота угрюмо последовала за Ломлесом, размышляя о несправедливости жизни. Но, потеряв из виду спину брата, вздрогнула и огляделась. Крики стихли. На площади царила почти мертвая тишина. Привыкнув к свободному перемещению, она не сразу сообразила, что широкая дорога – это не просто испуганные магом горожане, а расступившиеся перед харцем подданные.

Ржание, резкий удар. Кота, схватившись за ушибленную ногу, застонала и глянула наверх. Она только что чуть не попала под копыта могучего жеребца. В самый последний момент светловолосый мужчина с циничным взглядом серых глаз натянул вожжи. Конь поднялся на дыбы, больно стукнув Коту подковой по колену.

– У локки что – девять жизней? – раздраженно уточнил харц, свысока глянув на скорчившуюся девушку. – Прочь с дороги, Морос тебя побери! Не хватало еще, чтобы харц уступал дорогу сопляку!

Из толпы появился молчаливый Авес. Опустив лицо, он легко поднял сестру на руки и отнес в сторону. Харц же продолжил процессию, как и сопровождающая его свита.

– Ты что, с ума сошла? – зашипел на девушку Уварос. – Мало того, что чуть не убилась, так еще бы и…

Но парень не договорил, получив чувствительный тычок от хмурого Ломлеса, на плече у которого по-прежнему болталось тело несчастливого поклонника Коты. Уварос погрозил удаляющейся спине брата и пробурчал себе под нос:

– Хорошо, хоть харц девочку за ученика локки принял. А то утащил бы в замок… разыскивай потом…

– Идти сможешь? – тихо уточнил Авес, разминая колено сестры.

Кота ступила на больную ногу, чуть не вскрикнула, но, сжав зубы, сдержалась, и осторожно кивнула.

– Только если не очень быстро, – прошептала она и незаметно смахнула выступившие слезы.

Подошел невысокий Ковес, на поводу он вел послушного Колта. На коне сидел некто, закутанный в плащ с головой. Кродос шел последним, распугивая своей очаровательной улыбкой любопытствующих зевак. Уварос подхватил Коту под левую руку, Авес поддержал ее с другой стороны. У ворот произошла небольшая заминка, поскольку стража заинтересовалась подозрительной ношей Ломлеса.