Стая
Шрифт:
Не сказать чтобы смело, однако Юля все же глянула на Дениса, тут же поджав губы. Если бы взглядом можно было прожечь, у нее на шерстяном одеяле уже образовались бы пропалины.
На лице Шаура мелькнула какая-то мысль. Быстро мелькнула, как искра — зажглась и погасла. Юля не успела разгадать ее; а Денис сунул руки в карманы брюк, качнулся чуть вперед, словно раздумывая, потом развернулся на каблуках и вышел из кабинета.
Юля сделала долгий и мучительный вдох. Кажется, все это время, пока он нависал над ней, не дышала. Тут и имя свое забудешь,
Наталья суетилась рядом, пытаясь облегчить страдания дочери. Но девочка не замечала ничего вокруг. У нее, так же, как у Шаурина, искрой мелькнула мысль. Мысль нужная и важная. Но растворилась она так быстро, что уловить ее не удалось. Остался только намек. Чувство, что все не так и плохо.
Лихорадочный жар мешал думать здраво. Сначала нужно привести в порядок тело, а потом уже за душу браться.
Юля расслабилась. Позже она обо всем подумает. Обязательно. Сложит все отрывочно — обрывочные фразы, взгляды и касания в одну картинку.
Яков Семенович приехал, как только смог. Долго ждать не пришлось. После тщательного осмотра доктор расписал курс лечения. Собственно, ничего нового ее не ждало. Гриппом болела не в первый раз, потому все предписания были знакомы. Честно говоря, недельный постельный режим совсем не пугал. Раньше бы возмущалась, изнывала от тоски, так и норовя бросить пить таблетки при первых признаках отступления болезни. Сейчас же, как будто стало легче, почему-то радостнее. Не нужно искать причин для своей апатии. Болезнь все объясняла за нее. Самой, однако, виделось, что недомогание ее вызвано не вирусом гриппа, а совершенно другим, прививки от которого еще не придумали.
— …Ну и?.. — зычно спросил Шаурин, надвинувшись на Самарина. В пустом зале его резкий тон был похож на рык.
— Шаур… — Самарин переступил с ноги на ногу, крутанул на пальце ключи от машины. Так и знал, что в этой ситуации все шишки на его голову полетят. Вот и настало время. Голос и взгляд Шаурина обдали его нехорошим предчувствием.
— Че ты мечешься как юная разведчица? Где были?
— По набережной гуляли. Иногда в кино. Да, всего пару раз-то и было.
— Что? По набережной?.. Самарин, ты охренел! Какая набережная в декабре месяце? Ты в своем уме, вас там как мух хлопнуть могли! — Злость застучалась в шауринскую грудь. Но такая, которую он еще мог легко угасить. Она еще не разрывала изнутри, хотя необдуманное поведение Самарина изрядно взбесило.
— Не хотела она сюда ехать. Я что мог сделать?
— Доложить, Витя, доложить! А не шляться, где попало! Монах, если что, от тебя мокрого места не оставит! Мало ли, чего она хочет? Какого черта ты повелся на ее уговоры?
— Понравилась… — Договорить Самарин не успел. Молниеносный удар в лицо сбил его с ног. Правильно ли поступает, Денис задуматься не успел — понял, что сделал, когда Самарин уже лежал без чувств на холодном кафеле у бассейна, — но и сожаления за содеянное не испытывал. Круто развернувшись, вышел, оставив Витю приходить
В кабинет вламываться Денис не намеревался, потому ждал, пока в коридор высунется квадратная фигура Якова Семеновича. Долго ждать не пришлось.
— Моя помощь еще нужна? — тихо спросил тот, деловито поправляя шарфик.
— М-мм, — как будто задумавшись, Шаурин остановил взгляд на лице мужчины. — Да. Прямо по коридору и налево. Потом снова налево.
— А там что?
— А там, надеюсь, ничего страшного. Думаю, нашатырем обойдетесь. Обморок. Нежные все стали, так и валятся с ног. Тренируешь их, тренируешь — ноль реакции.
Семеныч безмолвно пожал плечами и пошагал в указанном направлении. Денис пригвоздил взгляд к его спине, словно следил за своей ускользающей мыслью…
Юля совсем не удивилась, что домой их с матерью повез не Самарин. Напрасно она немо сверлила взглядом Дениса. Он безупречно-вежливым тоном объяснил, что Виктор занят, и за руль сядет другой человек. По дороге начало клонить в сон, девочкой овладела истома.
Вопреки всем запретам матери перед сном Юлька приняла горячую ванну.
Что за ерунда — не мыться во время простуды?
Как раз это и хотелось сделать больше всего — смыть с себя усталость и нервную напряженность, что возникли после встречи с Денисом.
Облачившись в теплую пижаму, Юля готова была юркнуть в постель, но остановилась у комода. Медленно, будто несмело, открыла верхний ящик и из самого его дальнего уголка вытащила коробочку.
Она не заглядывала в нее с того вечера, как получила ее в руки. Взглянула тогда лишь мельком и убрала подальше с глаз. Теперь же, забралась в кровать и под мягким светом ночника принялась рассматривать кулон, что лежал на бархатном дне.
Скрипичный ключ. Усыпанный аметистами. Почему скрипичный ключ? Задумалась, имеет ли этот подарок тайный смысл? Судя по последним событиям — нет. И лучше не искать его, этот смысл. Чтобы потом не разочаровываться. Лучше, действительно, принять все, как есть. Но так не хотелось этого делать. Все внутри протестовало и перечило. Разум тут же выдал металлические слова Дениса — холодные и острые; а сердце свой веский довод — браслет на его руке. Не снял же. Носит. Чему верить? Потому и думала, что он от браслета избавится — по себе судила. Сама бы точно это сделала. А он не снял…
Ломкая сухость во рту напомнила, что нужно выпить приготовленный мамой чай и нырнуть с головой под одеяло. Юля так и сделала. Но прежде достала тонкую золотую цепочку…
— Ой, Вера, что будет… — восторженно вздохнула Таня, глядя на долгие и кропотливые плоды их с Верочкой трудов. — Зная Дениса… бежать нам надо отсюда, пока он не приехал. Со всех ног, Верочка, бежать. Он нам этой самодеятельности с рук не спустит.
— Красота-а-а… — блаженно протянула Верка и провела ладонью по стене. — Блин! Вот это я понимаю шик!