Стая
Шрифт:
Нет прекрасней ощущения, чем целовать чистую кожу, вдыхать ее аромат и чувствовать тепло. Женщины столько времени тратят на макияж, не зная, что когда мужчина смотрит в любимые глаза, то окружающий мир исчезает, и вселенная сужается до размера зрачка.
И совершенно наплевать, какая на губах помада. Лучше бы ее вообще не было.
— Есть?..
— У меня все есть.
— Правда, я согласна просто на конфеты. Запасливый сладкоежка, — улыбнулась, — я оставлю тебе немного, поделюсь. Подкормлю тебя. — Звонко засмеялась. Вот
— Я не хочу конфет. Хочу тебя в кровать. — Это были мысли вслух. Невозможно молчать, когда поцелуи и объятия сотрясают сладкой дрожью. Невозможно молчать, когда хочется выть от желания.
— Чтобы укутать в одеяло и напоить горячим чаем? — Она сошла на шепот. Может быть, не к месту высказанная ирония, но так и рвалось с губ.
— Без чая, без одежды, можно без одеяла.
— И?..
— И будет тебе настоящая романтика.
— И?..
Вздохнул глубоко, развернул ее к себе спиной, слегка подтолкнул вперед.
— Пошли за шоколадом.
— Мы не договорили, — заупрямилась Юля, решив, что пора поднять волнующий ее вопрос. Или сейчас, или она свихнется строить предположения. — Я серьезно. Скажи, мне надо знать сейчас. Если не я, значит, кто-то другой. Другая.
Знала, что так и будет. Что замрет он в напряжении и, вероятно, изменится в лице. Не видела, стояла спиной, но чувствовала. Все чувствовала. Отсчитывала его вздохи по шевелению груди. Ловила у своей щеки колыхание воздуха.
— Не забивай себе голову.
— Денис!..
Он думал. Думал, уткнувшись подбородком в ее ароматную макушку. Стоит ли ей говорить, и как все сказать. Конечно, не стоит, но Юля не отстанет.
— Что ты любишь больше всего? Какой напиток?
Юля встретила эти вопросы непониманием. Развернулась, посмотрела ему в лицо. Но так как в серых глазах не уловила усмешки, а в словах иронии, ответила спокойно:
— Кофе с молоком.
— Представь, — начал он осторожно, словно не произносил слова, а нанизывал их на тонкую нить, — тебе хочется пить. Нет, не так. Тебе хочется выпить кофе с молоком. Именно его. До коликов хочется. А тебе предлагают стакан лимонада.
— Я не люблю лимонад, — сразу ответила.
— Я тоже. Но пить очень хочется. Что ты сделаешь? Кофе с молоком нет, и в ближайшее время не предвидится.
— Я выпью лимонад. И буду страдать без кофе. — Ответила скрипя зубами, потому что провела нужны связи.
— Вот видишь.
— Но ведь…
— Никаких «но». Нет у нас никаких «но», — резко одернул он ее.
— Почему нет? Почему ты встречаешься со мной, а спишь с другой? — Юля проявляла настойчивость, хотя каждое слово давалось с большим трудом. Просто невероятным.
— Потому что тебе нет восемнадцати.
— И все?
— И все.
Прикрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, рвущими сознание на части. Сжала в кулаках лацканы пиджака, словно хотела встряхнуть
— Я ее ненавижу, — проговорила сквозь зубы.
— Она того не стоит.
— Как это все теперь?.. Как мне сделать вид, что ее нет в твоей жизни, что не было между нами этого разговора?
— Хочешь, я расскажу, как у нас с ней происходит секс? Тебе станет легче.
— С ума сошел. — Обреченная улыбка мелькнула на лице. — Я весь сон потеряю. Мне это будет сниться в кошмарах. Как ты ее целуешь… а потом приходишь ко мне. Я ее ненавижу!
Он холодно рассмеялся.
— Не целую. Моя глупая Юлька. Ты не представляешь, как это может происходить. Я не знаю, что я с тобой сделаю, когда доберусь до тебя…
Он разрушал возникшую пустоту жадными прикосновениями ищущих губ. Способных растопить любой лед.
Он спасал их от этой ссоры, от неминуемой катастрофы, опытными руками.
Может, врал, что не целует Ее, но Юля предпочла поверить в это. Заставила себя поверить в это, усилиями разума прогоняя безнадежное оцепенение. Убеждала себя, что Денис принадлежит только ей.
— Сделай так, чтобы я никогда ничего не узнала. Чтобы я никогда ее не увидела и не узнала, с кем ты спишь. Вот так мне будет легче.
— Пошли за шоколадками, а то договоримся.
Следующий день выдался тревожным, — наполненным тягостным ожиданием, острыми мыслями, мрачной решимостью. Знакомое состояние натянутой пружины. Казалось: сердце не бьется, а тикает в груди как часы, отсчитывая минуты до встречи с Монаховым. И в воздухе пахнет кровью. Уже.
Как только Сергей Владимирович вернулся, сразу собрал всех у себя. По смятому костюму виделось, что и домой он не заезжал, а прямо из аэропорта направился в «Эгоист».
Собственно, к огромной радости Шаурина, «всех» оказалось не много. Помимо самого Дениса при разговоре присутствовали только Юрий и Стас Шаповалов. Боялся Денис, что Монахов единолично примет какое-то решение, раздаст указания и тогда переиграть все будет крайне сложно, информация пойдет по устам. А сейчас требовалась особая осторожность. Но, слава богу, Монахов озвучил свои мысли в достаточно узком кругу, исключающем любую утечку.
Кабинет освещался светильниками на стене. Они горели в любое время дня и ночи, потому что комната была глухая, без окон. Оттого создавалось ощущение какой-то другой реальности. Время здесь текло поистине незаметно, и отследить его можно было, только глянув на часы.
Разговор велся не спешно, с перерывом на кофе. Как видно, чтобы дать всем возможность осмыслить сказанное и поделиться размышлениями. Шаурин к своей чашке не притронулся, только вдохнул аромат. Не мог он думать, кого и как убить, попивая столь благородный напиток. Это Монахов спокойно решал подобные вопросы, пережевывая бутерброд, а Денису для самого себя такое казалось неуместным. Во всяком случае, пока.