Стая
Шрифт:
Никто не шевельнулся, никто не пришел на помощь. Для всех это было привычно, было, как надо: хозяин расправился с сявкой, чтоб не стоял на дороге, только и всего. Значит, это хозяин. И никто не осмелился спросить, откуда он все узнал и про магазин и про смуглого парня, но поняли: все точно, все так и есть. И Виктор больше ничего не сказал. Так требовал неписаный закон, которому он сейчас следовал.
Перед глазами у него стоял тот беззащитный промтоварный магазин, мимо которого он сегодня утром шел вместе с Федькой. Виктор даже задержался, чтобы рассмотреть все получше, и Федька спросил:
Виктор повернулся к Гусиной Лапе и насмешливо спросил:
— Видал, кто тут чего без тебя берет? — И резко добавил:— Вместе магазинчик этот возьмем. Я одних тут отошью, раз такое дело. Со мной сегодня ночью пойдешь
ты, Длинный и вон этот,— он небрежно кивнул на смуглого.— И все. Остальные чтоб сгинули до утра.
— Не могу я,— хмуро возразил Гусиная Лапа.
Виктор насмешливо посмотрел на него.
— Смотаться надумал? Успеешь.
— Откуда взял?
Растерянность мелькнула на толстом, будто сонном лице Гусиной Лапы.
— А ты следи больше,— зло ответил Виктор.— Федька, пока шли, трепанул. И это тоже.— Он подбросил в руке кепку.— Хорошо, ее мне приволокли. А я-то думал, солидный вор у пацанов завелся. Э-эх, дерьмо!
Гусиная Лапа побагровел, но смолчал.
— И куда ты пустой побежишь? — все так же насмешливо продолжал Виктор.— Вот возьмем тут магазинчик, тогда вали.— Он вдруг почувствовал, что нельзя перетягивать струну, и уже другим, доверительным тоном закончил: — Ты мужик деловой. Соображать должен. В Москву тебе вертаться нельзя. Там паленым запахло. Одного твоего замели, слыхал?
Гусиная Лапа кивнул в ответ:
— Ага.
— То-то и оно.— Виктор огляделся и грубо приказал Длинному: — А ну, наливай. По последней. На дело идем.
Все оживились. Забулькала в стаканы водка. Руки потянулись к колбасе, хлебу, лежавшим на доске.
Когда выпили, Виктор сказал:
— А теперь надо дружка упредить. Чтоб не совался. Близко телефончик-то есть?
— Тут он, за углом,— живо отозвался Длинный, чувствуя себя чем-то вроде адъютанта при новом вожаке.
— Кто со мной пойдет?
— Мне, что ль,—лениво произнес Гусиная Лапа.— Дыхнуть охота. А насчет того, кто на дело пойдет, после решим. Тут кой-чего обмозговать требуется.
Виктор подумал: «Еще одна проверка, последняя, надо полагать. Ну что ж». И кивнул головой.
— Ладно. Потопали пока что.
Взгляды их на мгновение встретились, и Виктор понял: нет, не последняя эта проверка, совсем не последняя. И успокаиваться ему еще рано. Это волк травленый. Самое главное с ним — еще впереди.
Пока окончательно не стемнело, Устинов вместе с группой сотрудников внимательно обследовали магазин на Пушкинской улице и все подходы к нему. Уже первый, самый беглый осмотр выявил все те признаки готовящегося преступления, которые заметил и Панов. Но Устинову и его товарищам этого было мало.
План операции предусматривал задержание преступников
На большинство вопросов ответов не было и быть не могло. Поэтому необходимо было предусмотреть все варианты, все возможные случайности. Но кое-что было все же известно.
Прежде всего был известен главарь — опасный и опытный преступник, прекрасно знающий, что ему грозит, если удастся его задержать, и способный поэтому на все. Можно было предположить, что его шайка состоит из таких же отпетых головорезов. А раз так, то нельзя было и сомневаться в том, что у них есть оружие, в том числе, вполне вероятно, и огнестрельное.
Кроме того, следовало, тщательно изучив обстановку на месте, попытаться разгадать самый план ограбления и в связи с этим определить наиболее вероятные пути подхода преступников. Причем работу предстояло сделать быстро, незаметно и точно. От этого во многом зависел весь успех замысла, покой живущих вокруг людей, а главное, жизнь и безопасность тех, кто будет участвовать в операции.
Сотрудники поодиночке побывали в магазине, затем осторожно обследовали все примыкавшие к нему дворы, соседние улицы и переулки. Был составлен подробный план всего района. На плане пометили удобные места для наблюдения, для групп перехвата, для оперативных машин и проводников с розыскными собаками.
Глеб надеялся, что до начала операции удастся хоть часа два отдохнуть. Так ему и приказал начальник гор-отдела, оставив его на диване в своем кабинете и даже погасив свет.
— Небось с пяти утра на ногах. Так что изволь вздремнуть,— ворчливо сказал он.— Ты мне такой замотанный на операции не нужен.
Глеб не мог заснуть и долго лежал в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к голосам в коридоре, к шуму машин на улице, к далеким паровозным гудкам. Но о чем бы он ни думал, мысли неизменно возвращались к Панову. Главная опасность угрожает ему. Чуть замешкается, не сориентируется вовремя, и преступники в первую очередь разделаются с ним. Глеб чувствовал, если что-нибудь случится с Пановым, он себе этого не простит. И про себя твердо решил: что бы там ни было, но прежде всего Панов.
Стараясь унять нетерпеливую нервную дрожь, он беспокойно ворочался с боку на бок на жестком диване.
...Операция началась точно в назначенный час. Во дворе горотдела заурчали моторы машин и мотоциклов, замелькали люди в штатском, молча выскочили из своих клеток собаки и, строго держась возле левой ноги хозяина, кося на него тревожно глаза, протрусили через двор к открытым дверцам машин. Из подъезда на улицу поодиночке, по двое выходили сотрудники и исчезали среди прохожих.
Посторонний человек, окажись он в этот момент возле горотдела милиции, ничего бы, однако, особенного не заметил. Все, казалось, было, как всегда. Пожалуй, только на этот раз больше людей выходило из горотдела, чем входило.