Стая
Шрифт:
— Scratch, может быть, и да, но не в той форме, как он закодирован, — объяснил Шанкар. — Это как у нас с посланием из Аресибо. Ни один человек на Земле не разговаривает бинарным кодом. В принципе, это не мы послали сигнал в космос, а наши компьютеры.
— Что мы отсюда можем узнать, — сказала Кроув, — это структуру Scratch. Почему на слух она воспринимается, как звук иглы, проехавшей поперёк пластинки. Это стаккато в низкочастотном диапазоне, пригодном для того, чтобы пересечь весь океан. Низкочастотные волны преодолевают самые большие расстояния. К тому же стаккато противоестественно быстрое. Проблема с инфразвуком состоит в том, что шумы на частоте ниже ста герц мы должны во много раз ускорить, чтобы сделать их слышными.
— Мы должны растянуть звук, — сказал Шанкар, — чтобы различить подробности. Вот мы его и замедлили так, что на фоне царапающего звука стала различима последовательность импульсов разной длины.
— Как азбука Морзе, — сказала Уивер.
— Примерно так это и действует.
— И как вы это изобразите? — спросила Ли. — Через спектрограммы?
— С одной стороны. Но этого мало. Чтобы не увидеть, а услышать, мы прибегли к тому же приёму, как на радарных картинках со спутников, когда картинка становится видимой через искусственное раскрашивание. В нашем случае мы заменяем каждый сигнал с сохранением его длительности и интенсивности — на частоту, которую можем слышать. Если в оригинале различные уровни частоты, то мы соответственно пересчитываем. Так мы поступили со Scratch. — Кроув набрала приказ на клавиатуре. — То, что мы приняли, звучит приблизительно так.
Звук загрохотал, как барабан под водой. Быстрая, даже чересчур быстрая, но однозначно дифференцированная последовательность импульсов разной длины и громкости.
— Звучит действительно как код, — сказал Эневек. — И что это означает?
— Мы не знаем.
— Вы не знаете? — удивился Вандербильт. — А я думал, вы его расшифровали.
— Мы не знаем, что это за язык, — терпеливо сказала Кроув, — если его произнести в нормальном виде. Мы понятия не имеем, что означают записанные за последние годы сигналы Scratch. Но это и неважно. — Она выпустила дым через ноздри. — У нас есть кое-что получше, а именно: контакт. Мёррэй, покажи им первую часть.
Шанкар кликнул компьютерную картинку. Она заполнила экран бесконечными рядами цифр. Целые колонны этих цифр были одинаковы.
— Как вы помните, мы послали им вниз пару заданий по математике, — сказал Шанкар. — Как в тестах на интеллект. Там надо было продолжить децимальные ряды, взять логарифм, вставить недостающие элементы. Мы надеялись, что они там, внизу, войдут во вкус игры и пошлют ответ, который дал бы нам понять: мы вас услышали, мы здесь, мы соображаем в математике и можем ею оперировать. — Он указал на числовые ряды: — И вот результат. С оценкой отлично. Они всё выполнили правильно.
— О боже, — прошептала Уивер.
— Это значит вот что, — сказала Кроув. — Первое: Scratch — действительно вид языка. С большой вероятностью сигналы Scratch содержат комплексную информацию. Второе — и решающее! — это доказывает, что они в состоянии так перестроить Scratch, что он обретает смысл и для нас. Это успех первой величины. Он показывает, что они ни в чём нам не уступают. Они могут не только декодировать, но и кодировать.
Некоторое время все смотрели только на колонны цифр. Царило молчание, означавшее что-то среднее между волнением и подавленностью.
— Но что именно это означает? — спросил в тишине Йохансон.
— Ясно же, — ответила Делавэр. — Что кто-то думает и отвечает.
— Да, но разве не мог этот ответ дать компьютер?
— Он прав, — сказал Эневек. — Это показывает нам, что кто-то прилежно выполнил задание на счёт. Это впечатляет, но это ещё не доказательство самосознающей, разумной жизни.
— А кто же ещё мог отправить такой ответ? — огорошенно спросил Грейвольф. — Скумбрия?
— Нет, конечно. Но подумай. То, что мы сейчас видим перед собой, — это умелое обращение с символами. Более высокий интеллект этим не докажешь.
— Итак, что же мы тогда имеем? — разочарованно спросила Делавэр.
Кроув прижмурилась в улыбке.
— Леон прав, — сказала она. — Манипулирование с символами ещё не подтверждает, что эти символы поняты. Истинная духовность и творчество дают себя знать через образное мышление и знание причинно-следственных связей реального мира. И через глубокое понимание. Вычислительная машина не знает, как обходиться с общими правилами, не владеет логикой, не ориентируется во внешнем мире и не овладевает опытом. Я думаю, Ирр понимали это, когда формулировали свой ответ. Они должны были найти нечто такое, что показало бы нам, что они способны к высокому пониманию. — Кроув показала на компьютерную картинку: — Это результаты двух заданий на вычисление. Если вы присмотритесь внимательнее, то обнаружите, что первый результат повторяется одиннадцать раз подряд, потом три раза повторяется второй результат, один раз первый результат, снова девять раз второй, и так далее. На одном месте второй результат повторяется почти тридцать тысяч раз подряд. Но почему? Посылать нам каждый результат больше одного раза имеет смысл для того, чтобы сообщение было достаточно длинным, чтобы мы его зарегистрировали. Но для чего эта, казалось бы, хаотическая последовательность?
— И тут на сцену выходит мисс Чужая, — сказал Шанкар и таинственно улыбнулся.
— Моя альтер эго Джоди Фостер, — кивнула Кроув. — Я должна признаться, что ответ пришёл мне в голову, когда я думала о фильме. Последовательность — это тоже код. Если правильно прочитать его, то получишь картинку из чёрных и белых точек — то есть, то же самое, что и мы делали в SETI.
— Надеемся, не портрет Адольфа Гитлера, — сказал Рубин.
На сей раз он вызвал общий смех. Поскольку все смотрели фильм «Контакт» с Джоди Фостер. Там Чужие посылают на Землю картинку, которую просто взяли из того, что люди в ходе технической эволюции излучали в космос, и это случайно оказалось фото Гитлера.
— Нет, — сказала Кроув. — Это не Гитлер.
Шанкар дал компьютеру задание. Цифровые колонны исчезли и уступили место графическому изображению.
— Что же это? — подался вперёд Вандербильт.
— Вы не узнаёте? — Кроув улыбнулась всем по кругу. У кого какие предположения?
— Похоже на небоскрёб, — сказал Эневек.
— Эмпайр Стейт Билдинг, — предложил Рубин.
— Чепуха, — сказал Грейвольф. — Откуда им знать Эмпайр Стейт Билдинг? Это больше похоже на ракету.
— А откуда они знают ракеты? — спросила Делавэр.
— Ими усеяно морское дно. С ядерными боеголовками, с химическим оружием…
— А что это вокруг? — спросила Оливейра. — Облака?
— Может, вода, — сказала Уивер. — Может, это предмет из глубины.
— Вода — это уже ближе, — сказала Кроув. Йохансон почесал бороду:
— Это монумент. Может быть, символ. Что-нибудь… религиозное.
— Человеческое, слишком человеческое. — Кроув, казалось, уже была полна предвкушения общего ликования. — А почему бы вам не посмотреть на эту картинку под другим углом?