Ставка на бандитов

Доренко Виктор

— Чем обоснуете свои сомнения? — спросил начальник после непродолжительной паузы.

— Понимаете, товарищ полковник, по имеющимся у нас данным, полученным из МУРа, этот человек никогда не шел на контакт с властями. Более того, у него ярко выраженная агрессивность против любых представителей закона. С другой стороны, до этого ему приходилось сталкиваться с дилетантами из милиции, с нашим ведомством он никогда не пересекался.

— Ну, это вы напрасно, майор, на милицию клевещете, среди них тоже попадаются профессионалы, — полковник притворно откашлялся, давая понять, что на этом тема исчерпана.

Затем, пододвинув к собеседнику пепельницу и пачку сигарет «Ява>, спросил: — Вы предлагаете отказаться от разработки объекта?

Майор на секунду задумался, собираясь с мыслями, а затем ответил:

— В общем нет, попробовать, конечно же, стоит. В любом случае мы ничем не рискуем. Правда, придется ускорить процесс легализации информации, но у нас уже все готово. Да и ребята из отдела по борьбе с коррупцией и контрабандой готовы помочь.

— Ну-ну… — Олег Александрович забарабанил по крышке стола. — А какой из разработанных вариантов рекомендуете использовать?

— Я думаю, силой мы ничего не добьемся. Бояться этому человеку практически нечего — он не рвется в политику, не обладает какими-нибудь капиталами, тюрьма его не пугает. Единственно возможное, это вызвать его на откровенный разговор. Насколько реально все получится, сказать затрудняюсь.

— Хорошо, в принципе я… — телефонный звонок не позволил полковнику закончить фразу. Сняв трубку с одного из стоящих на небольшом столике аппаратов, он произнес: — Полковник Шароев, слушаю вас.

На том конце провода говорили долго, и, вероятно, услышанное являлось либо достаточно важной информацией, либо же звонило высокое начальство, только Шароев ни разу не перебил говорившего.

Наконец, прежде чем опустить трубку, он сказал:

— Хорошо, жду. — Повернувшись к подчиненному, полковник спросил: — На чем мы остановились? Ах да, точно. Я одобряю ваш план, действуйте. Только беседу с тем объектом я проведу сам, лично. Обеспечьте доставку гражданина, — он заглянул в одну из лежащих перед ним бумаг, освежая в памяти фамилию будущего оппонента, — Фомина завтра к двенадцати ноль-ноль.

— Слушаюсь, товарищ полковник, — по-военному четко ответил Тимошин, быстро поднимаясь со стула, — разрешите идти?

— Идите, — ответил начальник.

Когда за майором закрылась дверь, Шароев прикурил сигарету и вновь склонился над документами.

Остановившись у порога своей квартиры, Монах почувствовал, как учащенно забилось сердце. Нажав на кнопку электрического звонка, он услышал за дверью шаркающие шаги. Затем старческий женский голос спросил:

— Кто там?

Фомин узнал голос матери и ответил:

— Мама, это я.

Щелкнул замок, и в проеме появилась маленькая фигурка хрупкой седой женщины с лицом, покрытым тонкой сеткой морщин.

— Сынок, Валерочка! — Старая мать разрыдалась на груди у долгожданного сына.

Монах, прижав женщину к себе и проведя рукой по поредевшим, белым как снег волосам, тихо произнес:

— Ну не плачь. Вот он я, вернулся.

Старушка, пытаясь сдержать слезы, лившиеся по щекам, силилась улыбнуться:

— Все, все, я ведь уже не плачу. — Несмотря на сказанное, рыдания вырывались из ее

груди, и она шепотом произнесла: — Думала, уже не дождусь. — Затем, спохватившись, добавила: — Да что мы в дверях стоим, пойдем в комнату, сыночек.

Войдя в тускло освещенный коридор коммунальной квартиры, Фомин окинул взглядом родные стены. В комнате матери к нему вновь вернулось чувство реальности: хоть здесь все осталось по-старому.

Старенькая кровать с металлическими спинками, вплотную придвинутая к древнему комоду, ветхий платяной шкаф, покрытый светлым лаком, местами потрескавшимся, и два старинных стула с высокими спинками, обтянутыми изрядно потертым дерматином, — все как когда-то, давным-давно, словно и не уходил он из этой квартиры на двенадцать лет. И только стол да занавески на окнах были относительно новыми.

Мать не знала, куда усадить сына. Постоянно суетилась и от этого выглядела немного смешно.

Усевшись на один только миг напротив Монаха, она тут же вскочила:

— Ой, да что это я тут расселась, вот уж точно старая кошелка, ты ж голоден, с дороги дальней. Пойду соберу на стол.

— Не надо, мама, — он попытался ее остановить, — посиди со мной. Я не хочу есть.

— Как это не хочешь? Я, между прочим, тебя ждала, приготовила много вкусного, кстати, твои любимые пироги с мясом.

— Разве ты знала, что я приеду? — искренне удивился Фомин. — Я же не сообщал тебе точной даты!

— А мне Рома с Сашей сказали, — женщина имела в виду Бура и Музыканта. — Они вообще хорошие ребята. Рома как освободился три года назад, так почти каждую неделю ко мне заезжает. То продукты завезет, то деньги, говорил — от тебя. Правда, что ли?

— Правда, — ответил Монах, в душе и радуясь тому, что Бур не забывал о его матери, и в то же время удивляясь, что тот находил время так часто бывать у нее.

— А я вот все думаю, как же ты мог там зарабатывать столько денег да еще каждую неделю пересылать их мне, — на лице женщины отразилось неподдельное изумление, но, решив не надоедать сыну лишними вопросами, она поспешно сказала: — А какое мое стариковское дело? Побегу на кухню, а то мясо подгорит.

И уже в коридоре она выкрикнула:

— А где же Рома с Сашей?

В ответ от входной двери послышался низкий бас Бура:

— Мы здесь, тетя Валя.

Войдя в комнату, они поставили на пол дорожный баул пахана и принялись доставать из принесенного пакета различные продукты. На столе появилась бутылка водки «Абсолют», полуторалитровый баллон с пепси-колой, огромный батон белого хлеба и несколько сортов импортной колбасы. Фомин молча наблюдал за их действиями, а затем, взяв в руки литровую бутылку водки, спросил:

— А «Столичной» нет?

— У, е-мое, — Музыкант хлопнул себя ладонью по лбу, — совсем забыл, что пахан ничего, кроме «Столичной», не пьет. Пойду смотаюсь, я быстро, тут все рядом, — и он направился к выходу.

Бур последовал за ним.

— Погоди, Шурик, я с тобой, — крикнул он вслед уходящему товарищу.

Пока мать управлялась с праздничным обедом, Фомин решил принять душ и прошел в ванную комнату, столкнувшись в прихожей с соседкой тетей Машей, которую знал с детства.

Та, растянув рот в широкой улыбке, вымолвила: