Статика
Шрифт:
ГСБшник вопросительно посмотрел на меня.
Я виновато улыбнулся. Наклонился, засунул голову в салон машины.
— Не угостите сигарой? — спросил я. — Таки решил попробовать… Когда еще получится? Ведь и правда классика…
Вершинин понимающе улыбнулся, порылся по карманам, извлек толстую кубинскую сигару и протянул мне.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил я.
— Вы все сделаете как надо? — спросил капитан ГСБ. — Это важно, Герман! Это очень важно, понимаете?
— Конечно, Андрей, — сказал
Я вернулся в холл. Значительно подобревший портье встретил меня радостной улыбкой — вероятно тот, кто после встречи с ГСБ не покидал гостиницу в наручниках на одной из черных «волг», заслуживал большого доверия с его стороны.
Я подошел к стойке.
— Сейчас, — сказал я, роясь по карманам. — Паспорт Генки, куда же я его засунул…
Портье замахал руками, словно дряхлая мельница:
— Ради Бога! — воскликнул он. — Герман Петрович! Боже ты мой! Все в порядке!
— Тогда у меня просьба к Вам, — я поманил портье пальцем и тот послушно наклонился над стойкой, старательно нахмурив брови — мол, все понятно — сейчас получу секретное задание, которое спасет планету. Или Вселенную, по обстоятельствам.
— Дело всепланетной важности, — прошептал я. — Мне нужно срочно кое-что купить из одежды. Вы не знаете здесь какого-нибудь магазина, который работает круглосуточно?
— Супермаркет «Пасифик», — поразмыслив, выдал Яценко.
— Отлично! — обрадовался я. — Но как Вы сами понимаете, мне как-то не улыбается гулять пешком по такой погоде. Нельзя ли?..
Портье кивнул и крикнул:
— Женька!
Смуглый паренек в синей форменной одежде, до этого болтавший с официанткой из гостиничного ресторанчика, мигом бросил свое занятье и подбежал к нам.
— Женя, — сказал ему администратор, — этому господину надо прикупить кое-что из одежды в «Пасифике». Он тебе даст денег и расскажет, что именно нужно. Понял?
— Понял! — весело ответил Женя. — Можно сегодня пораньше уйти?
— Можно, — буркнул портье. — Выполнишь и можешь сваливать.
И все это без всякого пафоса, на моих глазах. И когда я успел превратиться из обычного клиента в «своего в доску» парня?
Раздался звонок и Яценко поспешил к видеофону. Я прикурил и сказал парнишке:
— Вот, что тебе надо купить, Женя…
Когда я вернулся в номер (до того, как прибежал мальчишка с покупкой, я еще успел опрокинуть две кружки хорошего немецкого пива в ресторане и выкурить сигару Вершинина), Генка спал, как был — в одежде — около включенного стерео, по которому показывали какие-то красочные мультики.
— Эй, малыш! — тихонько позвал я.
Гена немедленно открыл глаза и улыбнулся:
— Дядя Герман, — сказал он, растирая кулачком глаза. — Извините, я заснул…
— Все в порядке, — я ласково потрепал
— Круто, — неуверенно сказал мальчишка. — А это… стильно?
Я улыбнулся, достал из-за пазухи вторую кепку и, лихо повернув козырек назад, надел ее на голову.
— Еще как! — подмигнул я Генке. — А теперь в душ — и спать. Завтра у нас очень тяжелый день.
Настойчиво звенел будильник, немилосердно растягивая барабанные перепонки. Я только скривился и перевернулся на другой бок — спать, спать и еще раз спать, как завещал Великий…
— Дядя Герман! — позвал Гена.
Сон — рыженькая сексуальная девчонка в одном неглиже — медленно уходил за задворки сознания: я сел на кровати и потряс головой. Посмотрел на время: зеленые цифры мягко мигали на мерцающем экране стереопроектора. Девять часов две минуты. Времени в обрез. И даже меньше.
Рядом с кроватью стоял уже одетый Генка, в руках он мял свою кепку и вопросительно глядел на меня.
— Поесть успеем, — решил я.
Пищедоставка изрыгнула из себя легкий завтрак — пакет сока и кукурузные хлопья для мальчика и горячий кофе с булкой для меня. Прямо на тумбочке перед стерео мы перекусили. Гена, как водится, снова проглотил свой сок и жалобно посмотрел на меня.
Знаю, что баловать детей нельзя.
Но Генка — не мой ребенок.
Только после третьего пакета сока мальчишка успокоился, я же успел одеться, подхватил единственный чемодан и напоследок осмотрел свои временные владения.
— Мы сюда еще вернемся? — спросил Гена.
Я покачал головой.
— Нет.
Внизу нас встретил доброжелательный портье — на этот раз миловидная темноволосая женщина. Похоже, Яценко уже успел предупредить весь персонал гостиницы, что я — важная персона. Возможно, никого важнее меня в этой захолустной гостинице еще не обитало.
Вместе с Генкой мы подошли к стойке.
— Я хотел бы расплатиться, — произнес я.
Улыбчивая женщина приняла из моих рук «визу», вставила ее в щель перед своим терминалом и тут же вернула.
— Большое спасибо, что останавливались в нашей гостинице, — проворковала портье. — Надеюсь, Вам у нас понравилось, господин Лукин?
За кого она меня принимает? За тайного агента ГСБ?
— Еще как! — ответил я. — Если суждено — буду все время у вас останавливаться. И даже еще чаще.
Более довольной физиономии в ответ трудно себе представить.
Когда мы выходили из гостиницы, было без десяти десять.
Монорельс привез нас на Ленинградский вокзал через полчаса.