Статика
Шрифт:
Я протянул ему свою ксиву.
— А мальчика? — вопросительно поднял брови портье. Я прямо почувствовал как его палец под стойкой тянется к тревожной кнопке.
— Вы понимаете, — сказал я, — его паспорт остался в камере хранения. Я совершенно случайно засунул его в чемодан. Так получилось. Не могли бы Вы нас пока оформить, а я смотаюсь на вокзал и к вечеру привезу его?
Администратор задумался.
— Только обязательно к вечеру, — наконец, сказал он. — Это нарушение правил.
— Естественно, — улыбнулся я. — Если я что-то обещаю,
Номер не отличался особой роскошью, но все, что надо в нем было — пищедоставка, стерео, видеофон, туалет. Картины с изображением батальных сцен на стенах. Две мягкие кровати посередине. Маленькая дверца — душ. Я подавил желание немедленно раздеться и стать под горячие струи. Вместо этого я обратился к Генке, который со счастливой улыбкой на лице прыгал на кровати (куда подевался тот сонный мальчишка?):
— Слушай меня, Гена. Сейчас я уйду. Вернусь к вечеру. Если вдруг я не вернусь до следующего утра — подними трубку — ты свяжешься с дядей портье внизу, с которым я только что разговаривал. Скажи ему, что твой родной дядя, то есть я, пропал. Дашь ему адрес твоих дедушки с бабушкой в Питербурге. Все понял?
Мальчик кивнул.
— Пока можешь смотреть стерео, — продолжал я, — если захочешь есть — воспользуйся пищедоставкой. Ты знаешь как ею пользоваться?
— У тети Маши я вызывал себе бутерброды, — ответил Гена. — У нас дома пищедоставки не было.
— Умница. А главное — никуда не уходи. Запомнил?
— Угу.
Я потрепал мальчишку по головке (надо в парикмахерскую сводить пацана) и покинул номер. Спустившись по красивой резной лестнице вниз, я снова подошел к администратору.
— Я оставил мальчонку одного, — сказал я ему. — Проследите, чтобы он никуда не ушел случайно? А я пока слетаю в космопорт, заберу документы парня.
— Может, позвоните на вокзал и Вам его вышлют? — спросил Яценко. — Так будет проще.
— Лучше я прогуляюсь, — подмигнул я администратору. — У меня еще кое-какие дела здесь есть.
— Желаю удачи, — вежливо ответил Яценко.
И я покинул старинную гостиницу.
Солнце медленно закатилось за крыши многоэтажек, пока я шагал по Киевской в поисках дома номер 16. Им оказалась старая обшарпанная семнадцатиэтажная общага. Вахтерша на входе — старушка с подозрительным взглядом — долго допытывалась зачем мне нужно в номер 1718.
— Хоть к кому идешь? — спросила она в десятый раз устремляя взгляд в мой паспорт.
— К другу, — в десятый раз отвечал я.
Наше содержательное общение могло продолжаться еще долго, если бы не помог охранник.
— Никитишна! — крикнул он. — Пропусти парня! Сразу видно — свой! Что ты, блин, его мучаешь-то!
Старушка еще минуту поерепенилась, потом все-таки нажала кнопку и двери к лифтам распахнулись.
— Семнадцатый этаж, — буркнула она.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил я.
В подъехавшем лифте я обнаружил страстно целующуюся парочку. Кажется, они вовсе не собирались
Я зашел в лифт, помолчал. Потом все же не выдержал:
— Вам на какой этаж?
Парень прижал девушку к лифту, его рука стала медленно проникать ей под блузку. Я еще успел заметить мелькнувшую нежную оливковую кожу девушки, прежде чем поспешно отвернулся. Нажал на кнопку, двери закрылись, лифт медленно пополз вверх. Сзади раздался подозрительный стон, у меня по спине пробежали мурашки, но обернуться я так и не решился. Лифт двигался по чайной ложечке в час, но наконец мои мучения были вознаграждены — дверцы разъехались в стороны, и я поспешно покинул своеобразный вертеп, провожаемый сладострастными стенаниями.
Комнат на этаже было полно — коридорчики причудливо переплетались, кружили вокруг бетонных колон и снова, и снова возвращали меня к лифту. Молодой парень в черной футболке задумчиво жевал сигаретку и невозмутимо следил за моими метаниями.
— Слушай, друг, где находится комната 1718? — не выдержал, наконец, я.
Парень кивнул куда-то мне за спину, я обернулся и сразу же увидел искомую дверь — с голографическим номером, выполненным в виде перекосившихся цифр. Я мысленно отругал себя (а еще детектив!) и постучал.
Я был готов ко всему.
Кроме того, что произошло.
За дверью раздалось шарканье и в проеме показался червь. Самый натуральный, если не считать вполне обычных шортов в полоску, подпоясанных крепким ремешком и уже насточертевшей голограммы рядом с правым глазом. Черные нечеловеческие глазки испытующе уставились на меня, из отростков на лице (если это можно назвать лицом!) вырывались маленькие облачка пара. Я еще успел разглядеть следы стерилизации рядом с щупальцами, прежде чем они зашевелились, и червь вполне внятно произнес:
— Чего надо?
Даже интонации у него были правильные, почти без акцента!
Я бы, наверное, еще долго стоял с разинутым ртом перед дверью, но этот вопрос несколько привел меня в чувство.
— Меня прислал Рыба, — промямлил я.
Червь некоторое время молчал, его отростки нервно пульсировали, будто вынюхивая возможную опасность.
— Заходи, — наконец, сказал он, пропуская меня в комнату.
Именно так — комнату. Ни коридора, ни кухни здесь не было. Только одна маленькая дверца — в туалет.
Если бы своими собственными глазами не видел перед собой этого светло-серого слизняка, то можно было подумать, что здесь живет обычный бедный студент откуда-то из глубинки, приехавший в Москву усиленно разгрызать гранит науки. Низкая деревянная кровать была завалена остатками еды и пустыми бутылками, на столе валялся странный прибор, похожий на проектор, рядом виднелась допотопная жидкокристаллическая панель персонального компьютера. А еще полным полно книг вокруг. Единственный шкаф был завален грудой одежды, а внутри я заметил сложенные столбиком ящики, наполненные пивом.