Статика
Шрифт:
Копай глубже, — сказал мне внутренний голос. — Похоже на то, что дело вовсе не в молодоженах, а в политике. Не зря же через четыре дня сюда приезжает президент Макса-3.
Я мысленно послал внутренний голос к чертовой бабушке. И даже дальше. Он всегда предполагает самое худшее. Обидно, что обычно еще и оказывается прав.
— Эй, братка, — наконец решился один из завсегдатаев — прожженный алкаш в дырявой сальной рубахе и потертых джинсах из серии «в них выросла вся Земля», — эт ващета мое место! Ага?
— Ага, — согласился я.
Станнер
Ребята поступили умно.
Молодцы.
Я медленно допил свое пиво, кинул пару монет на стойку и покинул негостеприимную забегаловку.
У меня оставался один шанс — надо поговорить с Китайцем.
Или брать Стазис штурмом.
Стазис окружили силовым полем пять лет назад. Так как город представляет собой почти правильный ромб, то это не составило особого труда — четыре генератора в каждом из углов, по три вышки между ними. Каждая вышка кроме всего прочего представляет собой ворота в Стазис — металлические бронебойные ворота. Три вышки (южные) выходят к району Трущоб, еще три (северо-западные) примыкают к деловому району. С остальных можно наблюдать только пустоши.
Между городом и Стазисом сто метров специально выжженной, серой земли. Я шагал прямо по ней в сторону самой южной вышки.
Я не прошел и десяти шагов, как оказался под прицелом прожекторов. Да и не только них, это точно.
— Стоять! — закричал солдат с вышки. — Куда прешься! — И он добавил нечто совсем уж нецензурное.
— Мне надо поговорить с Китайцем! — закричал я в ответ, отчаянно жмурясь от яркого света.
Теперь все решалось. Если сегодня его смена — все в порядке. Если нет — у меня все шансы провести остаток ночи в КПЗ. А потом — в Черную Дыру, если у судьи будет недостаточно хорошее настроение.
— Проходи! — наконец, неохотно крикнул солдат.
Все еще под прицелом огней я смело зашагал вперед.
Около вышки меня остановили двое солдат. Один вперил мне в нос дуло своей линейной винтовки, а второй методично обыскал. Вскоре я лишился своего перочинного ножичка и любимого станера.
— Эй, это же разрешенное оружие! — нахмурился я.
— Поговори тут, — буркнул солдат.
— Когда выйдешь — вернем, — пообещал более вежливый второй солдафон и указал мне на лифт.
— Если выйдешь, — проворчал первый и отвернулся.
Я прошел в кабинку и нажал на самую верхнюю кнопку: две секунды, и я уже на месте.
Я оказался в комнате управления — вокруг аккуратными рядками расположились компьютеры и прочая техника, в углу ниша — там все время сидит солдат со стационарным пулеметом наготове. Защищает вышку от внешних врагов. Только что он мог запросто продырявить
Китаец сидел за низким столиком посреди комнаты прямо на полу — на тугих раскрашенных в успокаивающий зеленый цвет пуфиках. Вообще-то он родом из Казахстана, но повернут на всем китайском и вообще восточном. Мы познакомились с ним в баре «У Толика», когда Китаец слегка перепил и пытался показать несколько приемов кунг-фу хозяину заведения. Тогда я его пару раз бросил через себя — после этого мы с Китайцем стали лучшими друзьями.
Вот и сейчас — вместо капитанского мундира нацепил на себя кимоно. А если кто-нибудь из вышестоящих чинов зайдет? Впрочем, до меня доходили слухи, что его дядя заведует гарнизоном военных сил Статики.
Китаец молча поклонился и пригласил меня к столу. Я присел по-турецки рядом с ним, взял предложенную пиалу с чаем (местного производства — смесь соломы с жженым сахаром), отпил.
— Какого хрена? — спросил вдруг Китаец.
Я чуть не поперхнулся.
— Что?
— Какого, извиняюсь, ты таскаешься здесь по ночам, Гера? Жить надоело, а?
Я пожал плечами:
— Просто захотел увидеть тебя, Китаец. Только и всего. Соскучился.
— Только и всего? Не глупи, Гера! Ты не знал, что я сегодня буду заменять Дональда. Сегодня не я должен был дежурить! Сегодня я должен был отдыхать с девчатами из «Оранжевой Луны». Немного сухого «Мартини», прохладный ветерок, обнаженные красавицы в оранжевых контактных линзах, групповой секс и ничего более. Ты это понимаешь?
Я улыбнулся:
— Значит, я родился под счастливой звездой.
— Все шутишь, — пробурчал Китаец и достал из-под столика флягу. В ней Китаец держал вовсе не воду. Плеснул себе в чашку, потом, подумав, мне.
— Чай здесь гадостный, — поведал мне Китаец, — три года нормального чая не присылают! Приходится местную отраву пить.
— Так намного лучше, — согласился я, отхлебывая из чашки. Коньяк обжег мои внутренности, прошелся по пищеводу и ухнул в желудок, в котором будто заработал маленький атомный реактор. Благословенный напиток даже немного разогнал сон.
— Ненавижу Статику! — сообщил Китаец, одним махом убивая всю кружку.
— А кто ее любит? — снова согласился я.
Очень приятно иногда вот так вот просто сидеть, ни о чем не думать, и со всем соглашаться.
Китаец вновь разлил, мы выпили. На столике я заметил колбасу, нарезанную кружочками. Взял один кругляш, закусил.
— Эх, кто так коньяк закусывает? — тоскливо произнес Китаец. — Сюда бы лимончик, сверху кофейку…
— А это откуда? — спросил я, имея в виду кимоно.
— Это? Друзья подарили! — отмахнулся Китаец. — У меня позавчера день рожденья был.
Я почувствовал, как краснею.
Китаец расхохотался.
— Да ладно тебе, Гера, расслабься! Ты ведь не знал! Это я, дурачина, забыл про тебя — даже не провидеофонил. Прости — тут у нас в последнее время такой бедлам начался, совсем не до чего стало!