Стать женой

Фримен Энджи

Исцеление, разумеется, было не полным, да этого и не могло произойти. Джейн до конца жизни не перестанет тосковать по Томми. Но ее дорогой малыш мертв. Вот уже два года как мертв. От него осталось лишь небольшое белое надгробие на одном из деревенских кладбищ.

Однако отныне Джейн вновь обрела способность к жизни. По-прежнему нося образ Томми в своем сердце, она может любить кого-то другого. Она может любить этого малютку.

— Ты сошла с ума, Джейн, — прошептала она. — Тебе нет места возле Уилли.

Может быть, и

нет. Но в течение следующих нескольких дней ничто не помешает ей наслаждаться близостью очаровательного создания, и, вполне вероятно, это еще больше возродит ее к полноценной жизни… А может быть, когда ей придется уехать отсюда, ее сердце будет болеть еще сильнее, чем раньше.

Будь что будет, обреченно подумала Джейн. У меня не слишком большой выбор. Я все равно уже люблю эту кроху. И его отца тоже… Но это же путь к сумасшествию!

Если она и знала что-то наверняка, так это то, что любовь к Дэвиду Кроузу может причинить ей лишь новые страдания. Они существовали в разных мирах. Все женщины Дэвида Кроуза были высокого полета — красивые, богатые наследницы, светские львицы. А вовсе не маленькие, веснушчатые дочери нищих фермеров, с биографией, о которой не стоит даже и говорить…

С биографией, включающей в себя неудачное замужество и умершего ребенка…

— Он ищет себе развлечения здесь, пока вынужден оставаться по эту сторону реки, — сказала она малышу, лежащему на ее руках. — Но в жизни твоего папы есть гораздо более подходящие для него женщины. Потому… поэтому будь осторожнее, Джейн Сандер, — сердито сказала она самой себе. — Его улыбка может соблазнить и святую. Но ты здесь не для того, чтобы оказаться соблазненной, а для того, чтобы позаботиться об этом малыше и сделать так, чтобы его отец привязался к нему. А затем исчезнуть из их жизни. Вот и все.

В меру доходчиво растолковав себе свою роль в сложившейся ситуации и убедив себя, что иного не дано, Джейн сменила Уилли подгузник и проковыляла на кухню, держа ребенка в одной руке, а второй опираясь на палку.

Дэвид еще не вернулся, но она услышала возбужденный лай щенка на заднем дворе, явно приветствующего своего хозяина. Грустно улыбнувшись, она пристроилась возле очага. Уилли с удовольствием взял соску и начал энергично сосать, а спустя пять минут появился и Дэвид.

Джейн оставила гореть только одну лампу. Мягкий полумрак заполнял кухню. Засыпающий Уилли уютно покоился на руках молодой женщины.

— Джейн! — Это было восклицание совершенно сбитого с толку человека.

В ответ в душе Джейн что-то шевельнулось. И она вся вдруг словно озарилась теплым золотистым светом. Этот чудесный свет проник в огрубевшее сердце ковбоя, зажег его живым ответным свечением, ошеломил, потряс, перевернул все привычные представления о жизни. Все еще не веря себе, своим новым переживаниям, Дэвид неподвижно стоял в дверях, не в силах оторвать взор от прекрасного видения, боясь дышать, чтобы оно не исчезло.

Она

же могла думать только об одном: оставит ли он у себя сына. Джейн так хотела этого, что испытывала почти физическую боль. Отдать Уилли, крохотного беззащитного Уилли, приемным родителям… Дэвид не должен так поступить. Просто не должен.

— Идите спать! — сказала она более резко, чем ей того хотелось, и ребенок вздрогнул на ее руках от неожиданного возгласа. — С Уилли будет все в порядке.

— Как вы его сюда донесли?.. — Дэвид словно очнулся. Глаза его обшарили комнату и остановились на импровизированном костыле. — Что за чертовщина!..

— Я приспособила щетку для мытья окон, — пояснила Джейн. — Надеюсь, вы были к ней не очень привязаны?

— Приспособили… — Дэвид взял щетку и внимательно осмотрел ее. — Понятно! Придется вам возместить мне расходы из денег, отложенных на поездку на Таити. — Он улыбнулся ей, но в ответ Джейн только удивленно раскрыла глаза.

Таити… Она совершенно забыла об отпуске.

— Мне кажется, что я так и не попаду туда, — тихо ответила она. — Вода ведь не спадет в ближайшее время, не так ли?

— Во всяком случае, вряд ли это случится к завтрашнему утру. — Он положил руку ей на плечо и крепко сжал его. — Разве это так уж важно?

Джейн судорожно прижала к себе Уилли, стараясь не обращать внимания на руку на ее плече. Таити внезапно показался ей далеким и призрачным.

— Вероятно нет… — Она заставила себя вернуться к реальности. — Идите спать.

— Мне хочется кофе. Выпьете со мной?

— Нет.

Дэвид отпустил ее плечо, взял чашку и налил себе кофе, затем устроился с другой стороны очага. В кухне воцарилась тишина. Слышны были только причмокивание сосущего соску ребенка и тиканье больших часов, стоящих на каминной полке.

Допив не торопясь кофе, он поставил чашку. Джейн ожидала, что теперь он встанет и отправится в свою комнату, но этого не произошло. Откинувшись на спинку кресла, Дэвид поднял темные, задумчивые глаза на сидящую напротив него женщину с ребенком на руках.

Что-то новое излучал его взгляд. Он проникал в душу. В нем светилась какая-то особенная, тихая ласка. Как если бы Дэвид…

Боже мой, зачем обманывать себя. Ведь это просто благодарность за заботу о ребенке, пыталась убедить себя Джейн, но безрезультатно. Ощущение, что ее ласкают, не исчезало. Удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение…

Смущенно потупив взор, Джейн сделала вид, что занимается ребенком. Тот наконец-то опустошил свою бутылочку. Утомленный событиями столь долгого для него дня, последние несколько глотков Уилли делал уже во сне.

Пора было ложиться спать. Джейн взглянула на Дэвида — глаза его были закрыты так же крепко, как и глаза сына. Оба Кроуза спали.

Что ж, прекрасно…

— Будем будить папу? — спросила она младенца, но тот только сонно засопел. — Думаешь, это глупая идея?