Стать Драконом. Осколки Эдема
Шрифт:
— В чем слабые места драконов?
— Я думаю, в том же, в чем и сильные. Обусловлены спецификой их мозга. Практически их мозг состоит из восьми независимых. Как они умудряются договориться между собой, для меня тайна. Драконы — мастера компромисса. Возможно, их миролюбие объясняется той же причиной. Жить в мире с самим собой — для них это не пустая фраза.
— С какой скоростью развиваются драконы? Сколько весят при рождении, когда начинают говорить? В какой момент их нужно помещать в инкубатор?
— Говорить начинают приблизительно с года. К этому
— Ну а конкретно, когда наступает крайний срок?
— Разумеется, когда дракончик заговорит, уже поздно. Все зависит от обстоятельств. Чем больше событий в жизни детеныша, тем быстрее он формирует свое собственное я.
— Понятно. У драконов сильно развита регенерация. Мог бы ты, получив лапу или хвост дракона, вырастить целый организм?
— Только из лапы или хвоста — нет. Но если бы мне удалось регулярно брать анализы крови пострадавшего дракона, то смог бы. Хотя, о чем я говорю! Для этого лаборатория нужна, гормональные синтезаторы, биованна для дракона. Вы знаете, что такое биованна для дракона? Она десять метров длиной, три метра глубиной. Над ней мостовой кран ездит.
— Хорошо, а сделать аппаратуру для переписи информации из мозга человека в мозг дракона можешь?
— А из чего? Тут паршивого карманного компьютера не достанешь. На всей планете сенсовизора нет, не то, что мнеморекордера.
— Кон, что нужно, чтобы сделать мнеморекордер?
— Пустяк. Развитую промышленность.
Мрак решил заночевать у Бугра. Четырехчасовой разговор оставил неприятный осадок. Получалось, что одних знаний мало. Компьютер — не автомобиль. Это продукт высоких технологий. В мастерской его не изготовишь. Гормональные препараты не синтезируешь в десятке пробирок. Нужно современное оборудование.
Мрак растянулся на шелковой простыне и задумался. Регенерин… Продукт высокой технологии. Откуда он? Если синтезируется на поверхности, значит есть подпольная лаборатория. Если поступает сверху, значит существует канал, по которому идет контрабанда. Беспроигрышный вариант. На регенерин можно выйти через того хлыща, который запросил три килограмма песка…
За дверью кто–то осторожно поскребся. Мрак достал из–под подушки пистолет, спрятал под одеяло, нацелил на дверь.
— Входи.
Вошла Катрин. Мрак усмехнулся, спрятал пистолет под подушку.
— Хозяин, прости меня за тот раз.
— Какой раз?
— Когда я уснула.
— Тебя Бугор прислал?
— Нет, Бугор меня тебе отдал. Я сама…
— Как — насовсем?
— Да–а…
— Тогда чего же ты стоишь? Ко мне иди!
Катрин хорошо знала свое дело. Вновь и вновь, раз за разом ее руки доводили Мрака до исступления. Сердце билось
Когда все кончилось, Мрак чувствовал себя проколотым воздушным шаром, пустым сосудом, смятым конвертом. Подобрал с пола и вернул на место подушку. Женщина положила голову ему на грудь.
— Со мной лет сто такого не было, — сказала она. Мрак задумался. Ей и на самом деле могло быть сто лет. Несколько циклов омоложения…
— Сколько раз ты проходила омоложение?
— Не помню. Раз десять–пятнадцать.
Мрак вздрогнул. Он прошел омоложение всего один раз, когда исполнилось шестьдесят лет. Если она раз в сорок лет… Десять раз… Он изумленно уставился на нее. Катрин усмехнулась.
— Не пугайся. Я не такая старая, как ты подумал. Мы омолаживаемся намного чаще, чем мужчины. Лет через десять–пятнадцать. Как хозяину перестаем нравиться, так и посылает. Или как измордует так, что самому противно смотреть.
— Так сколько же тебе лет?
— Не знаю. Зачем их считать? Здесь все годы одинаковы. Хозяева старые, толстые. Если гость у хозяина, то ему от нас, девушек, только одно надо. Ты прости, я тебя сначала за импотента приняла. А ты меня пожалел, я теперь точно знаю. Даже не помню, когда мне так с хозяином везло. А ты мне сразу понравился. От тебя силой веет, энергией, целеустремленностью. Ты знаешь, чего хочешь. Таких здесь мало. Большинство одним днем живут.
— Тебя Бугор обо мне расспрашивать будет.
— Уже расспрашивал.
— Что ты ему сказала?
— Что на двух хозяев не работаю… пока в подвал не попаду.
— А в подвале?
— Там любой заговорит.
— В следующий раз скажешь ему, что я разрешил рассказывать все, что слышала и видела. Все равно ты ничего не знаешь.
— Знаю. У тебя тайна есть. Хочешь, узнаю, какая? Я способом владею, об этом никто не знает. Узнают — убьют. Дай руку. — Тонкие чуткие пальцы легли ему на запястье. — Можешь ничего не отвечать. Я сама почую. Ты хочешь выбраться с планеты.
— Это не тайна. Все хотят.
— Ты уходишь куда–то. Тебя кто–то ждет. Женщина? Нет, не женщина — Катрин довольно улыбнулась. — Он у тебя прячется? Нет… Пленник что ли?
— Никого я в плен не брал. Ни одного человека!
— Тогда кибера — нет, не кибера… Неужто дракона?
Мрак вздрогнул и вырвал руку. Глаза Катрин испуганно округлились.
— Ты думай хотя бы, что говоришь! Как я такую махину в плен возьму? Его же искать будут. Ты… ты чего?
Женщина уткнулась лицом в подушку и рыдала. Мрак лег на спину и ругал себя. Представил две чаши весов. На одной — Катрин, на другой — вечная жизнь, бессмертие в образе полупрозрачного дракона. Вопреки логике, чаши стояли наравне. — Зачем бессмертному дракону женщина — подумал он, — но пока я не дракон, ее талант может пригодиться. Черт, что же с ней делать?