Стать человеком
Шрифт:
— Я думал, что все самое страшное позади, — сказал Доци, возвращаясь в комнату, — но проклятый дождь по-прежнему льет как из ведра. — Директор сел напротив солдата, выпил бокал вина и продолжал: — Вчера твой отец сильно перебрал. Не понравился он мне что-то...
— Что напился — это еще полбеды, а вот что болтал лишнее — это плохо. Но вы, товарищ Доци, этих речей уже не слышали, потому что к тому времени и след ваш простыл.
— Без меня там прекрасно обошлись...
— Поэтому вы и ушли?
— Поэтому и еще по другой причине. — Директор снова наполнил бокалы вином. — Я стар, а в старости кое на какие вещи начинаешь смотреть по-иному. Было время, когда
— Мне кажется, современный мир заслуживает того, чтобы его уничтожили, — заявил Эндре. — И это время не за горами. Идеи, какими бы хорошими они ни были, не смогут улучшить человечество, уничтожить войны, голод и нищету, если за них не драться по-настоящему.
— И коммунистические идеи тоже? — улыбнулся Доци, с любопытством глядя на Эндре.
— Пропагандистам этих идей приходится еще труднее, потому что их противники заметно активизировались, они используют в своих целях малейшие просчеты коммунистов. А просчеты, к сожалению... Взять хотя бы моего отца или Чонгара... Как они вели себя вчера, как поносили своих же товарищей! К отцу всегда приходили писатели, артисты, художники, и я невольно слышал, о чем они говорили. Всякий раз они перемывали кости тем коллегам, которых в данный момент с ними не было. Или взять моего отца и дядюшку Кальмана: они терпеть друг друга не могут, а ведь оба коммунисты и уже два десятка лет живут при социализме.
И потом, я лично считаю, что при социализме не должно быть никаких краж и хищений. Но пока нам до этого еще очень далеко. Однажды мы отправились на Чепель, на встречу с бригадой социалистического труда. Вернее, мы снимали там короткометражный документальный фильм об одной из бригад. Меня, разумеется, разбирало любопытство: как же выглядит эта бригада при ближайшем рассмотрении? Все ли у них так замечательно, как об этом говорят? И что же вы думаете? Наряду с целым рядом положительного в жизни бригады имелись и отрицательные моменты: например, кражи в раздевалке. Между членами бригады разгорелся спор, и в конце концов доспорились до того, что попросили администрацию врезать замки в каждый шкафчик. Их производственными показателями я не интересовался, мне было любопытно узнать, как они ведут себя в быту, о чем думают, о чем мечтают... Так вот я считаю, что бригадой социалистического труда можно называть такую бригаду, где при наличии высоких производственных показателей не вешают замков на шкафчики... — Эндре отпил глоток вина из бокала и испытующе посмотрел на директора.
Доци устроился поудобнее в мягком кресле, расслабился и даже голову уронил на грудь. Пока солдат говорил, он думал о том, что бы такое ему ответить. Парень он, конечно, наблюдательный, многое замечает. Видимо, чувствует себя одиноким, поэтому думает много. И не только думает, но и пытается добраться до сути явлений.
— А о себе самом ты что мыслишь? — спросил Доци.
— Не знаю... Хотелось бы стать настоящим человеком, научиться понимать людей и быть понятым...
— С тобой нелегко спорить, — начал Доци. — Нелегко, потому что ты во многом безусловно прав. Когда я сталкиваюсь с такими типами, как Чонгар и ему подобные, которые давно превратились в потребителей, я не могу не согласиться с тобой. К тому же в руках этих людей, к сожалению, иногда бывает сосредоточена власть, и тогда они представляют большую опасность для окружающих. Но в нашем обществе много по-настоящему честных людей, бескорыстных тружеников, борцов за светлые идеалы. Они напоминают мне горную форель, для которой борьба — суть ее существования. Она всегда
И у нас в школе есть такие люди — например, Марика. Я вижу, насколько опасен путь, который она для себя выбрала, но не отговариваю ее, потому что она права. Вообще, в нашем обществе молодежь — это огромная сила. Ей, безусловно, принадлежит будущее. Лет этак через двадцать вы сами станете руководителями страны и будете определять ее судьбы. Но не следует забывать о том, что эти юноши и девушки, честные, умные, целеустремленные, являются продуктом социалистического общества, которое в настоящее время формирует их взгляды. Особенность же нашего, социалистического общества как раз в том и заключается, что, несмотря на наличие чонгаров, армия честных, порядочных людей с каждым днем множится. Это тоже примета нового времени. Так что ты не прав, когда утверждаешь, что люди не меняются, они меняются, но, к сожалению, слишком медленно и потому не всегда эти перемены сразу видны. — Утомившись от столь длинной речи, Доци откинулся назад, на мгновение закрыл глаза, а затем взял в руки бокал.
— Ваше здоровье, товарищ Доци, — уважительно произнес Эндре.
Они выпили. Директор поставил бокал на стол, посмотрел на него и задумчиво сказал:
— Мне неизвестны твои намерения относительно Марики, ведь я тебя совсем не знаю, но кажется, ты парень порядочный. Марика любит тебя. Может, конечно, и не следовало бы говорить тебе об этом, но мне хочется предостеречь тебя: смотри не злоупотребляй ее доверием. Она хорошая девушка и заслуживает уважения. Если тебе нужна только женщина, а не друг, поищи себе такую в другом месте...
Разговор с директором школы взволновал Эндре. Он шел по улице, углубившись в свои мысли, не замечая, что шагает прямо по лужам, а на ботинки уже налип толстый слой грязи. Начало смеркаться. Линию холмов, которая так хорошо просматривалась в ясную погоду, скрыли низко плывущие по небу, тяжелые облака. Улицы были почти безлюдны, лишь кое-где в окнах горел неяркий свет.
Эндре свернул наугад в какую-то улочку, которая взбиралась наверх и, как ему показалось, должна была привести его к ельнику, тому, что рос возле домика Марики. Пройдя немного, юноша заметил на противоположной стороне улочки скромную корчму. Он остановился и осмотрелся. Домики были ему незнакомы, да и корчмы этой он что-то не помнил.
Эндре понял, что заблудился. За воротник скатывались дождевые капли, он основательно вымок и потому решил войти в корчму, обсушиться, выпить чашку горячего кофе, а уж затем спросить у кого-нибудь дорогу.
В полутемном помещении он сразу же заметил капитана Шарди, который сидел за столиком в обществе двух мужчин, по виду рабочих. Кроме них, в маленькой корчме никого не было. Эндре отдал честь и подошел к стойке. Корчмарь, мужчина лет сорока с угрюмым лицом и блестящей лысиной, кивнул в знак приветствия и взглянул на него вопрошающе. Эндре заказал чашку кофе и не стал ни о чем у него спрашивать. «Сам как-нибудь найду дорогу», — решил он.
Корчмарь включил электрический свет, и в помещении стало уютнее. Выпив кофе, Эндре принялся размышлять, почему у хозяина такая озабоченная физиономия, и вдруг одной лишь спиной почувствовал, что сидевшие сзади говорят о нем. Он хотел было оглянуться, но непонятное ощущение, похожее на страх, удержало его, и Эндре понял, что нужно поскорее покинуть это заведение. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он кивнул хозяину и направился к двери, но неожиданно услышал голос капитана Шарди:
— Варьяш!