'Стать богом
Шрифт:
Для начала Вита решила своими силами бороться со слабостью и дурманом в голове. Отвары Сантаны, что он спаивал ей с завидным постоянством, не действовали, значит, нужно было придумывать что-то другое.
Девушка решила попытаться перебороть быструю утомляемость, не обращать на нее внимание. И напросилась в помощницы к Луэле. Женщина запричитала, что и сама справиться, тем более сестра теперь с ней и другие девушки помогают, зачем недужной лезть. Но на последнем слове осеклась, увидев, как помрачнела Вита и, выдала ей миску овощей
– Почистишь?
Вита с радостью принялась за работу, но увы, толка не вышло. Нож не слушался, руки слабли и все время теряли продукты. Когда девушка очередной раз подобрала с пола луковицу, к ней подошла женщина и с улыбкой потянула миску на себя:
– Давай я. Не обижайся, но у меня быстрее получиться.
Вита выпустила посудину из рук, но не из-за слов женщины, а из-за того, что увидела ее живот.
– Ты ждешь ребенка?
Улыбка женщины стала шире:
– Да.
Вита невольно заулыбалась в ответ: какое счастье, что рождаются дети! И даже простила Сантану за его ложь — он ведь говорил, что детей у них нет. А выходит — будут.
– Скоро?
– Да уж, - огладила живот женщина.
– Вот-вот жду.
– Мы уж и распашонок и чепчиков нашили, - поддакнула Луэла, оттесняя Виту от стола.
– Ваша сестра?
– сравнив женщин, спросила девушка.
– Сестрица, да. Луэла как и я. И девочка родиться если, Луэлой назовем. Чего мудрить-то?
Вита кивнула, но уже спинам женщин. Луэлы как-то быстро и незаметно отодвинули ее, давая понять, что в такой помощнице и собеседнице не нуждаются. Девушка не стала настаивать, отошла к ступеням и села рядом с другой девушкой, которая что-то шила. Та не пошевелилась, слова ей не сказала, даже не посмотрела, и Вита не смогла найти в себе силы и смелость, чтобы предложить свою помощь. К тому же подозревала, что с иглой управиться не лучше, чем с кухонным ножом и овощами. Смотреть на еще одну спину и чувствовать себя чужой и ненужной, не хотелось.
Так и сидели. Одна работала иглой, вторая пялилась на беременную, не скрывая любопытства и радости. Правда была и зависть и восхищение. Мир открывал перед Витой новые, неведомые ей грани, прекрасные, но недосягаемые для нее.
– Завидуешь?
Вита покосилась на соседку — девушку голову не подняла, взглядом не удостоила. Но к чему обращать на это внимание? Заговорила, значит, хочет свести знакомство. Может даже подружиться?
– Чему?
– Кому, - поправила, не отрываясь от работы.
– Луэле младшей.
– Да, - призналась Вита. И вздохнула, сожалея, что ей не носить малыша, не растить.
– И рада?
Вита уставилась на черную макушку собеседницы:
– Глупый вопрос. Конечно, я рада за нее.
Девушка вдруг воззрилась на нее. Черные, как и волосы, глаза, были холодными, взгляд колючим и неприязненным.
Вита невольно нахмурилась, не понимая, чем вызвана такая ненависть, что она не по вкусу брюнетки сказала или
– А разве ты не рада?
– Я? Рада. Очень. Пятый месяц, - усмехнулась криво.
Еще одна беременна? Здорово. Но, почему же она такая злая?
– Я раздражаю тебя?
– Ты? Ну что ты! Я счастлива!
– выдала с сарказмом и, качнулась к Вите.
– Была до твоего появления.
– Чем же я тебе насолила?
Девушка с минуту рассматривала ее, словно решала: перед ней пробитая дура или законченная наивность.
– Да, в общем, ничем. Одно ломает — не появилась бы ты, я бы жила, где жила. А теперь приходится делить комнату с этой дурой Луэлой и Ольгердой. Ну, как же — новенькая. А «стареньких» — вон!
– Ты о чем?
– насторожилась девушка.
– А ты не понимаешь?
– глаза девушки сузились, превратившись в щелочки.
– Может, ты мнишь себя неземной красоткой? Или решила, что Сантана от тебя без ума? Да ты значишь для него не больше меня или Луэлы и массы других. Курица! Такая же как и мы! Твое дело нестись!
На выкрики брюнетки стали обращать внимания, а Вите и без этого хватило услышанного. Она встала и вышла из залы.
У нее не возникло ни обиды, ни омерзения к Сантане, только недоумение.
Зайдя в комнату, Вита увидела его, как обычно читающего что-то у свечи, и прислонилась плечом к стене, уставилась на него не мигая. Красивый. Очень. Наверное, этим и берет. Ну, что она дура — ясно. И объяснимо. Этот мир для нее, что для новорожденного. Но другие девушки?
А он сам? Сколько раз был отцом, сколько будет? Нигде не екает? Считает нормальным, что бывшая подружка живет с предыдущей и обе должны общаться с настоящей чаще, чем с отцом их будущих детей?
Нет, многого ей не понять и не принять. Но одно ясно — в этой комнате ей не место.
– Что?
– заметив ее взгляд, спросил Сантана.
– Ничего. Просто познакомилась с матерями твоих будущих детей. С двумя. Но говорят, их больше.
Мужчина нахмурился. С минуту молчал и вот отодвинул свиток, встал и подошел к Вите:
– Что за глупость?
Девушка поморщилась:
– Только не говори, что это не правда, пожалуйста. Все очевидно. Я уже задавалась вопросом, почему меня сторонятся женщины, будто я заразная. Смотрят, словно я совершила преступление. Только не думала, что ответ будет таким неоднозначным.
Сантана смотрел на нее и пытался понять, что она хочет. Тон не выражал претензии, взгляд не винил. Вита была удивительно спокойна, хотя, как правило, женщины бурно и банально реагировали на его предыдущих подруг. Что касается Марны, то она устроила такой скандал на появление Виты, что он всерьез думал отослать ее в другой лагерь. И зря оставил. Нет сомнений — только она могла сообщить Вите о себе и других.
– Мало ли кто у кого был, - начал издалека и смолк. Вита улыбалась, глядя на него и тем сбивала с толка.