Старый вождь
Шрифт:
— Вы тоже были на этом тое?
— Были, будь он неладен, уж очень много там пролито крови, — сокрушался Хаджимурад.
— До некоторых колодцев уже дошли слухи, что два молодых парня, присутствовавших на тое, сумели разнять драчунов. Выходит вы и есть те самые парни? — хозяин дома пристально посмотрел на Хаджимурада.
— Не только мы, и другие разнимали, — смутился Хаджимурад.
— Это ведь нелёгкое дело — разнять противников. Обе стороны могут тебя сгоряча зарубить, приняв за своего врага. Вы сделали большое дело, будьте здоровы.
— Люди Карягды, наверно, думали, что все наши раненые
— Вот такие наши текинцы!.. Без конца враждуют из-за воды, женщин, пастбищ… — с горечью произнёс старик.
Затем, узнав от гостей, куда и зачем они едут, заметил:
— В наших краях мало кто хорошо отзывается об этом человеке. Думаю, вряд ли Ораз-келте по добру отдаст вам мальчика. Он из тех, для которых и аллах не существует, когда им хочется что-то присвоить. У него много разных кличек. В наших краях его называют Ораз-келте, Ораз-коротышка, а в Теджене, Каушуте, Даргане его именуют Оразом-вором, немного же севернее этих краёв его зовут Оразом-разбойником. Честно говоря, этот человек ничем не гнушается — и воровством скота, и грабежом на дорогах… Словом, он вполне оправдывает все свои недобрые клички. В наших краях нет других воров и угонщиков скота. Если у людей пропадают верблюды или овцы, они точно знают, кто в этом виноват. В общем, если обстоятельства вынуждают вас вступить в какие-то отношения с Оразом-разбойником, следует быть настороже!..
Вскоре Ишанкули с сыном отправились к отаре. Хаджимурад с Назаром ещё немного побыли у колодца, хорошенько расспросили, как добраться до владений этого многоликого Ораза, и перед вечером отправились в путь.
— О чём ты, дружище, задумался? — спросил Назар.
— Да просто думаю о беспощадном каракумском климате… Сейчас-то перед закатом солнца вроде ничего, как говорится, можно жить, а какое же тут странное пекло в летний полдень! — Хаджимурад окинул взглядом окрестные песчаные холмы…
— Зря ты называешь «беспощадным пеклом» наши пески, — возразил другу Назар, — пускай кому-то они и могут показаться адом, но на самом деле они не беспощадны. Ведь тысячи туркменских сёл разместились в Каракумах, сотни тысяч овец, множество верблюдов и лошадей здесь кормятся и нас кормят. Люди, выросшие в песках, никогда не поменяли бы их на жизнь в Ахале. Они лишь время от времени наезжают туда, чтобы излишки своей продукции обменять на необходимые для себя предметы и продукты…
— Да не принимай ты мои сетования всерьёз, это солнце виновато, вот я в сердцах и наговариваю на него всякую напраслину, а в общем-то я и сам люблю пески во всякую пору. Правда, сейчас я бы, наверно, охотно лето поменял на раннюю весну, — шутливо ответил другу Хаджимурад.
А Назар в тон ему:
— Ну, зачем же наше благодатное лето менять даже на такую яркую, как здешняя, весну? Зачем лишать обитателей песков этой, по-своему прекрасной и важной для их жизни поры? Животноводам Каракумов лето приносит свой щедрый урожай. Ну а животные к жаре здесь приспособились. Днём, к примеру, овцы и козы спят и лишь с наступлением вечерней прохлады начинают пастись. Верблюдам она тоже не страшна. А их чал и шерсть для человека бесценны. Многие же дикие обитатели пустыни могут в жару и совсем обходиться без воды, например, ящерицы,
— Тише! — перебил друга Хаджимурад. — Посмотри вперёд!
Назар увидел, что кто-то гонит им навстречу целое стадо верблюдов.
— Один, два, три, четыре, — стал считать он не верблюдов, а погонщиков.
— Вероятнее всего, эти верблюды ворованные и всадники гонят их в Аркач на продажу, — предположил Хаджимурад. Они свернули с дороги и поднялись на вершину одного из барханов.
Всадники тоже отступили от дороги, чтобы проехать подальше от бархана. Передние верблюды стали уже проходить мимо холма. Четверо всадников, хотя и ехали по обочине, но тоже были уже близко. У троих кони вороные, у одного, гнедой. Все четверо с саблями. Вид у них был воинственный.
— Намерения у них недобрые, — определил Хаджимурад. — Если они попробуют напасть на нас, я с обнажённой саблей кинусь к гнедой лошади, а ты, Назар, вон к тому замыкающему на вороном коне. Видно, они главенствуют в этой шайке. Если мы с ними быстро справимся, остальные сами удерут.
На гнедом коне сидел крупный мужчина с окладистой чёрной бородой. Вот они поравнялись с барханом и стали карабкаться на него. Хаджимурад изменил свой прежний план, выхватил пистолет и метким выстрелом сбил папаху с владельца окладистой бороды. Шапка покатилась к подножью бархана. Повернул коня и её хозяин. За ним последовали и остальные.
Друзья спустились с бархана на дорогу. Назар оглянулся:
— Что-то они остановились, не ранил ли ты кого из них?
— Да нет же, во-первых, я и целился не в голову, а в папаху, а во-вторых, если бы я ошибся, то их сейчас бы ехало не четверо, а трое… — ответил Хаджимурад. — Они просто совещаются, как им сейчас поступить, небось, жаль упускать и таких лошадей, я такое оружие, как у нас…
— Ба, да они поворачивают лошадей. Теперь у нас два пути: или же пришпорить своих стремительных коней и уйти от преследователей, или же повернуть им навстречу и мгновенно напасть на них…
— Ты подожди, может, и третий найдётся. Они нас тоже боятся. Вероятно, не бог весть какие храбрецы, не видно, чтобы и теперь они спешили, — Хаджимурад ещё раз обернулся. — Конечно, не торопятся, им тоже не хочется умирать. Да и иметь лишних свидетелей тоже не хочется, но они явно остерегаются наших пуль и сабель. Посмотри, Назар, я же говорю, что боятся, остановились, больше того два всадника уже повернули назад. Значит у них нет старшего, кому бы следовало безоговорочно доверять и подчиняться…
Вскоре и оставшиеся всадники повернули коней я отправились за своими спутниками.
У Хаджимурада, теперь уже спокойно следовавшего с другом дальше, не выходили из головы слова почтенного старика об Оразе-келте: «В наших краях нет других воров и угонщиков скота…» Он обернулся к Назару:
— Выходит, что этих верблюдов тоже гнали люди Ораза-вора, а мужчина с окладистой бородой и есть сам Ораз.
Стало немного прохладнее. Заходящее солнце коснулось уже далёкой песчаной гряды. Друзья ехали неторопливо, с любопытством оглядываясь по сторонам. На горизонте вновь показались всадники. Их уже было восемь.