Старый дом
Шрифт:
– Прости меня, Надя… – Прохоров обнял ее колени, – я напорол всякой чуши… Глупости говорю…
У Вадика вдруг зазвонил телефон. Наверное, Горох его ищет…
А если сам приедет проверять или пришлет кого-нибудь?
Бр-р…
– Ничего не глупости… – вдруг сказала она.
Слава поднял голову, глянул на нее.
– Просто, – она задумалась, – просто… ну как вам объяснить… Понимаете, когда вы появились, я вдруг подумала, что все наконец кончилось…
– Что кончилось? –
– Я не боец, мне с юности, даже с детства, хотелось нормальной человеческой, женской жизни… – она опять задумалась. – А получалось все по-другому, все не так, как хотелось. А потом появились вы, и я с чего-то решила, что теперь все, я могу вернуться туда, где так и не жила, где могла бы жить, но вот не довелось…
Он шевельнулся, хотел возразить – о проеме, о сбитой собаке, об «итальянце», наконец…
Совсем не райская, даже не обыденная жизнь…
Но она не дала ему говорить, зажала рот рукой, покачала головой:
– Я все знаю и помню… И все ваши возражения готова принять… Только мысль моя была такая: еще одно осложнение, еще два, ну три, и все… И мы с вами, таким сильным и надежным человеком – вдвоем, где-то, где никого знакомых, где никто не сочувствует, никто не злорадствует, а если и сочувствует и злорадствует, то мне до этого дела нет. Потому что я с вами…
Он слушал эту горячую, казалось бы, по времени такую неуместную исповедь и гладил, гладил ее руку. Понятно было, что можно ей легко возразить, что она-то как раз боец, что нигде на этой грешной земле нет рая, что…
Да многое можно было ей сказать, но Прохоров чувствовал, что лучше ему сейчас молчать.
Молчать и слушать…
– А теперь опять… Вы думаете, я не понимаю, что мы в тупике. Вы играете в шахматы?
– Так, любительски… – изумленно ответил он.
– Нет, я не сошла с ума… – ответила она на этот взгляд. – Я когда-то хорошо играла, мне нравилось, в турнирах участвовала… Там в шахматах есть такое понятие, вы, конечно, знаете – цугцванг…
– Нет, – честно признался Прохоров, – не помню… Слово знакомое, но что означает – из головы вон… Помню только похожее – «цейтнот», это когда время сильно поджимает…
– «Цугцванг» – это такое положение на доске, – объяснила она, – когда любой ход может привести только к еще большей порче ситуации. В точности, как у нас сейчас: что ни сделаешь – может быть только хуже… Плюс ваш знакомый цейтнот тут как тут. И то, что вы предлагаете, – хоть какой-то выход, если есть шанс – конечно, нужно его использовать. Но это опять все та же борьба, причем неизвестно, с кем и с чем. А если мы попадем к диким людям и они захотят нас съесть? Может такое быть?
– Может… – честно сказал он.
– А если в вашем
– Вполне вероятно… – он решил не щадить ее, больно момент был важный, чтобы смазывать его шоколадным маслом.
– А если на другой планете нет воздуха?
– Почти ни на каких планетах нет воздуха…
– А что такое другое измерение, я вообще не понимаю…
– Ну, это есть такая теория, что мир наш не один, что существует много вселенных, бесконечное количество и в каждой из них есть свой мир, подобный нашему или, наоборот, отличающийся от него в любых мелочах…
– Ну вот, значит, точно борьба – с дикарями, с какими-то машинами или вообще неизвестно с кем или смерть мгновенная без воздуха…
– Но есть шанс, что мы угадаем и попадем куда-то в приличное место… Шанс, конечно, призрачный, но он есть…
– Все понимаю… – вздохнула она. – Но как же я устала ловить, ловить удачу, ловить момент, все время ловить и все время ловить на призрачные шансы. Простите меня, Вячеслав Степанович, я согласна…
68
И следующие несколько минут были посвящены сборам.
Хотел написать «дорожным», но потом сообразил, что никуда наши герои пока не собирались, кроме другого времени или измерения…
Да и места, возможно…
Значит, все-таки слово «дорожные» имеет право тут стоять.
Хотя сборы были странные.
Первой проблемой оказался труп.
Куда его девать и как его девать?
Вторая часть вопроса была такая же непростая, как и первая: Прохоров с его двумя инфарктами и хрупкая женщина Надя.
Чтобы даже оттащить огромного Вадика на пару метров, требовался весь запас сил, который имелся в наличии. А уж если какие еще причуды – вытянуть в подъезд, просто на улицу или отвезти куда-нибудь – пришли бы в голову нашим героям, то выход у них был бы один – расчлененка…
Поэтому тело оставили лежать там, где оно и было.
Только одно добавилось: Прохоров отобрал у Надежды пистолет и, тщательно обтерев его занавеской, вложил в руку «бычары».
На недоуменный ее взгляд, ответил:
– Не знаю, как в ваше время, но в наше есть такой метод расследования преступлений – дактилоскопия.
Тут мы опускаем пару минут его рассказа, потому что знаем: наш читатель, в отличие от Надежды Михайловны, прекрасно знает, что такое отпечатки пальцев. Поэтому переходим сразу к окончанию Славиного монолога:
– Так что если, паче чаяния, он окажется в нашем времени, а мы ведь совсем не знаем, где он вообще окажется, то пусть лучше у него в руках будет пистолет с его отпечатками пальцев…