Старый дом
Шрифт:
Но когда Прохоров закончил, а, следовательно, поручение босса было выполнено, Вадик оживился. Как оказалось, он следил не только за руками хозяина дома, но успел заметить кое-что еще.
– Смотри, книжак, – весело сказал он, пнув ногой попавшуюся ему под ноги пачку долларов, – да ты у нас, оказывается, богатенький Буратино. Деньги у тебя на полу валяются, значит, ты их не любишь…
«Бычара» наклонился, поднял пачку и вдруг увидел еще несколько десятков таких же…
Морда лица его изменилась:
Очевидно, что для подобных ситуаций у Вадика уже был наработанный стереотип – деньги у того, у кого их много, надо отнимать. А если не отдают – бить по чайнику или «мочить в сортире», как говаривал наш президент.
Но здесь ситуация была нестандартная: он только что по поручению шефа принес человеку деньги, а теперь что – их отнимать?
Те, что принес, – тоже?
Он вопросительно смотрел на Славу и даже губы его шевелились, словно задавали вопрос, который сам их владелец сформулировать не мог.
А Прохоров растерялся…
Вообще-то общаться с такими персонажами он умел, хотя и, слава Богу, применять это умение приходилось в жизни нечасто…
«Вадики» хорошо реагировали на две несложные вещи: упоминание начальства в каком-то контексте, который доказывал близость говорящего к могущественному шефу. И на что-то неожиданное и непонятное, что хотя бы ненадолго, ставило таких «бычар» в тупик.
Лучше всего срабатывало, когда оба ингредиента удавалось смешать в одном флаконе.
Так, однажды на темной улице недалеко от Сретенки Прохорову, возвращающемуся от коллеги, с которым они обсуждали проблемы раздела и продажи недавно приобретенного имущества, приставили нож к горлу и потребовали гнать деньги и побыстрей.
Слава тогда нашелся и сказал, преодолевая страх и боль в том месте, где лезвие касалось кожи:
– Набери начальство и дай мне трубку…
Человек, лицо которого Прохоров не видел, явно опешил и даже ослабил нажим на горло:
– А ты знаешь Василича?
– Сейчас узнаю, – скомандовал Слава, – набирай…
Тот набрал, вежливо отступил на шаг, протянул трубку.
И Прохоров объяснил Василичу, что за деньгами («и разговорами» добавил он как бы в скобках) он должен прийти завтра по адресу, который он, Василии, должен запомнить, а записывать нельзя.
– Ты кто такой? – ошарашенно спросили на том конце.
– Человек… – ответил Прохоров. – Живу в Москве и никаких неприятностей мне еще никто не сумел причинить…
– Дай трубку придурку… – после некоторой паузы сказали на том конце.
И Слава спокойно пошел домой.
Но сейчас ситуация была совсем другая…
64
Сейчас неясно было от кого и у кого просить защиты.
Там, на Сретенке, если
А здесь и сейчас?
Унять самого Вадика?
Но это было невозможно без вмешательства начальства, потому что «бык» видел деньги, много денег и уже вцепился в них, если не физически, то всеми силами своей недоразвитой души. И развязать теперь эту ситуацию могло только вмешательство «высших сил».
Звонить самому Гороху?
И что сказать?
Что Вадик нащупал у него, Прохорова гору бабла и теперь пытается придумать, как ее отнять?
Так «лидер строительной промышленности» с таким зачином сам через пятнадцать минут будет здесь и сделает то, на что Вадик никак не решался…
Кроить своих партнеров по закону запрещено, но нигде не сказано, что их нельзя ограбить… Слава чувствовал себя в безопасности рядом с Горохом до тех пор, пока тому не приходило в голову, что и у нашего героя есть чем поживиться…
А тут он сам, своими руками должен накинуть себе на шею петлю?
Типа пойти в налоговую и рассказать о каждой копейке, полученной слева и справа, снизу и сбоку?
Нет уж, увольте…
Конечно, если дело идет о жизни и смерти, если от этого зависит все, и в налоговую пойдешь…
Но насколько понимал ситуацию Слава, дело об убийстве или о серьезном членовредительстве в их собеседовании с «бычарой» пока не шло, все упиралось только в отъем денег…
Значит, Горох отпадает…
К нему можно будет прибегнуть только если станет уже по-настоящему жарко…
Выходить на ментов?
Но они здесь будут раньше любого Гороха…
И если на бандитов можно влиять ментами, то на ментов кем влиять?
Были у Славы в телефонной книжке пара телефонов сенаторов и даже лиц повыше рангом, но к тем обращаться по подобному поводу еще хуже. Если менты и их криминальные коллеги иногда вспоминали, что варить суп из курицы, несущей золотые яйца, – глупо, то вожди народа вообще над подобным не задумывались – брали все, что плохо лежит. А с их точки зрения, лежало плохо все…
В общем, возможно впервые за свою сознательную жизнь, Прохоров застыл в растерянности…
И решил положиться на интуицию, на авось, на чутье, как там еще называется эта хрень, про которую все слышали и никто не видел…
И сказал:
– Все, Вадик, ты свое дело сделал – езжай домой…
И это оказалось роковой ошибкой…
Не только то, что он сказал, но и как…
Голос от психа, в котором Слава, конечно же, находился, прозвучал хрипло, даже лучше сказать сипло, в общем – испуганно…