Старые книги
Шрифт:
— Ну как? Нашли нужные книги?
И Светик тут же его узнала — это тот самый молодой мент (Сергей!), который улыбался ей в отделении, когда выручали Олю. Лицо у него гладкое. Он считает Светика научным работником из отдела Каратыгина.
Они болтают о том о сем. Светик разговаривает с ним очень мило. Знакомство полезное. Книжный рынок шумит, бурлит…
— А слышала, мы Кочина взяли? — спрашивает мент Сережа.
— Не слышала.
— Сейчас расскажу…
Милиционер смешливый. И внешне
Отчим у Светика был по счету пятый. А еще когда был третий, мать уже начала шпынять. И все время мечтала о том, чтобы Светика куда-нибудь спровадить.
— Пойди туда… Сбегай сюда… Поезжай к тетке… — повторяла без конца мать. Лишь бы Светик их не видела. Будто Светик не знала, чем они здесь занимаются. Все эти радости она знала уже наизусть. Через стенку от них лежала. А стенка была тоненькая. — Шла бы ты замуж, — говорила мать.
Светик молчала.
— Или сошлась бы с кем. Пожила бы. А там, глядишь, и замуж за него. Так часто бывает.
Светик молчала. Светик это уже попробовала, но ничего путного не получилось. И больше не хотелось.
На складе дела плохи.
Бабрыке что — он сидит себе в машине и поплевывает. А Светик клянчит. Упрашивает дяденьку Николай Степаныча.
— Я ведь вам в тот раз половину денег отдала, — говорит Светик. — Неужели мало?
— Я был вполне доволен. Но не в том дело.
— По-моему, я вас не обидела, Николай Степаныч.
Мы-то свою половину на нескольких делили. А вам чистенькая половина пошла.
— Светланочка, не в том дело. Мне не нужны большие деньги.
— Деньги? Не нужны?
И тут дяденька Николай Степаныч с некоторой торжественностью объявляет ей, что с делишками этими покончено. Он уступил ей тогда — но в последний раз. А теперь он хочет быть честным человеком.
Врет, конечно.
Они стоят метрах в двадцати от решетчатых ворот склада. Бабрыка поодаль сидит себе в машине. Старик сторож скучает в проходной. А Светик все клянчит.
Светик упрашивает и как бы ждет свою минуту — и минута приходит. Из проходной склада появляются два толстяка. Качки. Но уже раздобрели. Со связками книг. Все руки заняты.
Один качок тут же бросается искать такси. А другой подходит и говорит:
— Николай Степаныч, мы взяли сколько смогли…
— Да-да, — говорит дяденька Николай Степаныч очень важно. — Это книги, Светланочка, для школьной библиотеки. Детишкам нашим.
И глазом не моргнул. Не покраснел даже. Катаный камешек. Но и Светик кое-что понимает.
— Мы все не смогли взять, Николай Степаныч. Тяжело нести, — говорит толстый качок.
— Гм-м…
— Бомарше мы не взяли. Десять пачек оставили.
— Дело ваше, — неопределенно
«Еще бы!» — думает Светик. Школа, которая берет десять пачек Бомарше, а значит, сто экземпляров, каково? Как раз для небольшой школьной библиотеки.
Почему бы не отправить Гёте (сотню-две экземпляров) для библиотеки детского садика. То-то бы крошки обрадовались.
— Дяденька, — говорит Светик ласково, — а можно я возьму этого Бомарше?
— Нет.
— Дяденька, послушайте. Мы бы заодно и ваших друзей до места подбросили, они ведь здесь такси не найдут.
Такси действительно нет. Тот бывший качок, который помчался искать, покружил там и сям, но вернулся несолоно. Без такси.
— Куда вы сможете нас подбросить на своем драндулете? — спрашивает второй. Спрашивает небрежно — делает снисхождение.
— А куда хотите, — ласково говорит Светик.
Те обмениваются взглядами… и начинают грузить в машину книги. Гёте для детского сада номер пять. Достоевского для ясельных акселератов.
— А Бомарше? — напоминает Светик.
И тогда они приносят Бомарше. Десять пачек.
— Дяденька, — ластится и благодарит Светик, — дяденька Николай Степаныч. Спасибо вам. Большое спасибо.
А дяденька стреляет в сторону Бабрыки глазами. И тихо спрашивает:
— Замуж за него не вышла еще?
— Нет.
— Выходи быстрее… Тогда пообщаемся.
Светик спрашивает:
— А что ж, дяденька Николай Степаныч, разве девушек боитесь? Мы ведь не кусаемся. Мы ведь тоже ласковые.
И Светик поглядела на него так, что он будет вспоминать неделю, а то и две. Пусть помечтает. Пусть поворочается на ночь глядя.
— До свидания, дяденька, — говорит Светик.
Они едут.
Светик и Бабрыка сидят впереди. И выпрошенный Бомарше меж ними, десять пачек.
А эти два толстых качка сзади. И их книги меж ними. Теперь (в машине) им не так тяжело. И когда качки подъезжают к своему дому, одного из них осеняет жуликоватая идея. Он берет пачки Бомарше и начинает перебрасывать к себе на заднее сиденье. Он взял половину, пять пачек, а другие пять остаются Светику и Баб-рыке.
— Хватит вам и этого, — говорит он.
Бабрыка сидит за рулем, он не защитник. Поэтому Светик только улыбается.
— Хватит вам и этого, — повторяет качок.
— Ну ясно, — говорит Светик. — Нельзя же детишек оставлять без классики. Бомарше очень полезный писатель.
— Точно. — И качок ржет.
В этот самый момент Светик, перегнувшись через сиденье, мертвой хваткой цепляется ему за грудь. И царапается.
— Ах ты сволочь! Ах ты гадюка! — вопит она.
— Отстань!