Старые книги
Шрифт:
— Он неглупый.
— И язык у него подвешен здорово.
— Еще бы. Столько книг прочитать.
Светик обгоняет их. И не может отказать себе в удовольствии.
— Что это вы шумите? Час поздний, люди устали, — говорит Светик грубо.
Они разинули рты — но поздно. Светик уже прошла мимо. Она садится в машину. Бацает дверью. Она, может, в посольство опаздывает.
Бабрыка с ходу бросает машину вперед. Засиделся.
По дороге он начинает выспрашивать:
— Что ты там делала?
— Не
— Я не лезу.
— Вот и не лезь.
Он Светику не брат родной. И не мил дружочек. В таких случаях с мужиком чем жестче, тем лучше. Мордой об стол.
Они подъезжают. А ночь замечательная — чудо, а не ночь. Теплынь.
— Хорошо! — вздыхает Светик и рассматривает звезды.
Машина стоит у подъезда. Тишина.
Бабрыка выкуривает сигарету. Молчит. Светик прекрасно знает, что меж ней и Бабрыкой ничего не было и не будет. И знает, что все-таки он смутно надеется. Все они, мужики, так пошиты. Все они смутно надеются.
Бедный голубок. Остался без пары. Оля ушла — и он скис. Он и на нее смутно надеялся.
— Буду таскать книги, — говорит Бабрыка.
Связка за связкой — он берет с заднего сиденья и несет домой. Светик забирает последние связки. Тоже несет.
— Звезды какие, — говорит Бабрыка, когда они заканчивают дело. — Может, покатаемся?
— Нет.
— Поеду один.
— Езжай.
«Вот нытик», — думает Светик о нем. Бабрыка уезжает. А Светик некоторое время сидит возле подъезда. На скамейке. Какая ночь!
Все-таки в тот вечер у Каратыгина Светик выглядела, видимо, жалкой. И это ее тяготит. Не слишком, а все-таки грызет. Что ж это такое — пришла в дом, а тебе даже паршивую чашку чаю забывают налить. Это не дело.
Тем более что Светик хочет с ним контакта.
Она приходит. С самого утра.
Отдел состоит из одной комнаты. Книг и рукописей, конечно, полно — забиты все полки.
— Вот, — говорит Светик, — Алексей Сергеевич… Я хотела бы у вас работать.
— Вы? — удивляется Каратыгин.
Светик выдерживает взгляд.
Но тут его отвлекает какая-то мегера — по имени Маргарита Евгеньевна. У них в отделе три стола. Три работника. Каратыгин. Оля (она в командировке). И эта Маргарита — лет пятидесяти с хвостиком, которая ему говорит:
— Но, может быть, мы возьмем деньги из фондов?
— Фонды мы давно потратили! Съели! Сожрали! — начинает заводиться Каратыгин.
— А вы им скажите, что книги дорожают.
— Они, Маргарита Евгеньевна, и сами это знают — не маленькие!
И тут Светик опять выступает вперед. Пользуется паузой в разговоре:
— Вот. Это я… Хочу у вас работать.
— Работать? У нас? — И Каратыгин вдруг громко хохочет. Болен, что ли? Он разглядывает Светика с головы до ног: — Девушка…
— У меня есть имя, —
— Ладно. Светлана — значит Светлана. — И он вдруг показывает на книги: — Это старье вынет из тебя душу. Ты что-нибудь любишь в жизни?
— Я?
— Ну да. Кроме красивых сапожек и симпатичных мальчиков?
Светик слегка теряется.
— Вроде бы нет, — говорит она.
— Я так и думал. Вот и люби. И будешь счастлива. Мальчики и модные сапожки к Восьмому марта — что еще нужно молодой женщине?
Он то ли смеется. То ли всерьез:
— А если, Светлана, ты придешь к нам, вместо сапожек и туфелек ты полюбишь эту рвань и старье. Ты будешь шляться по книжным рынкам. Ты будешь умолять спекулянтов. Ты будешь заикаться при виде каждого старого, грязного и драного переплета…
Мегера начинает варить кофе — здесь же, на плитке.
Небось для него.
Светик пробует улыбнуться. Она говорит:
— А вы без шуточек — вы лучше про себя расскажите.
— Живой пример?.. Пожалуйста! Я по самые уши завяз в этой богадельне. Я нищ и гол. Я плохо одет. Я ненавижу книги.
— А вы их не покупайте.
— А я не могу их не покупать.
— Почему?
— Потому что это зараза. Ты же видела — я живу в комнатушке, в которую стыдно привести человека. Денег нет. Жена от меня сбежала. Я не всегда успеваю позавтракать. Я всегда не успеваю побриться… — Он заканчивает. — Так что послушайся меня, Светлана, бегом беги от нашей дыры. И чем дальше, тем лучше.
Светик стоит растерянная. Не ожидала.
Мегера и не думает за нее сказать хоть слово — она занята кофе. Она подходит к своему любимому Каратыгину. Божок взволнован. Божок должен успокоиться.
— Алексей Сергеевич, — негромко окликает она.
— Что?
— Выпейте кофе.
Мегера подает ему чашечку с дымящимся кофе. А потом — ложечку, чтоб помешать сахар.
Пока она суетится возле него со своим дурацким кофе, Светик уходит. Не ожидала отказа.
— До свидания, — тихо говорит она в дверях. А они даже не отвечают.
Светик идет улицей. Ей невесело, кисло — не поймешь что. Каратыжка (так она его окрестила), что там ни говори, произвел на нее впечатление. Конечно, у него не все дома. Дядечка с приветом. Но что-то в нем есть.
Светик спотыкается, переходя на ту сторону улицы. Ч-черт. Уж не втюрилась ли она в него? То-то бы смеху.
Глава 4
Светик действительно везучая — это верно. Однажды случился интересный разговор с милиционером. Он сам вдруг подошел. Светик даже слегка оробела — с какой стати? Но он вежливо спрашивает: