Старые долги
Шрифт:
Как долго я ещё смогут продолжать борьбу с самим собой? Сколько ещё протянет Айзек Кларк в борьбе с демоном, в которого меня превратил балор больше трех столетий назад? Большой вопрос.
Как бы там ни было, ментальные практики — временное решение. Если искать аналогии, то они подобны завариванию пробоин на обшивке крейсера, у которого разрушается силовой каркас, вышла из строя навигационная система, реактор готов взорваться, а команда подняла мятеж.
Физически и энергетически я уже не человек. Демон, принявший облик смертного и сохраняющий в астральном, ментальном, каузальном и атмическом теле некоторые черты, присущие
Нет. У меня ни разу не появлялось мыслей о том, чтобы сдаться, опустить руки и позволить ситуации развиваться самостоятельно. Не в моих привычках плыть по течению. Даже если я допущу ошибку и она приведет к печальным последствиям — это будет мой выбор и расплата за совершенные поступки, а не результат пассивности.
Погрузившись в свой разум, я нашел те структуры психики, что отвечают за восприятие и заставил себя вспомнить посла морнов. Сразу же волна агрессии поднялась откуда-то из глубин подсознания. Более того, что меня удивило, она не была связана с тварями Алкарских Топей.
Отследив источник столь сильной реакции, я изрядно удивился.
Воспитание.
То, что вбили в мою голову в детстве и юности ещё в прошлой жизни. В Империи Дракона. Древней, ещё не испорченной продажностью людей и попытками разделить магов и простецов. Не опошленной магнатами и банкирами. Той Империи Дракона, что ежесекундно боролась за выживание на материнской планете, выгрызая для человеческой расы право на жизнь.
В детской школе для беспризорников, куда меня отправили ловчие, а потом и училищах, в мою голову вбивались понятия нормы, добра и зла, принципы и устав… Именно в тот период прошлой жизни образовались те аспекты личности, что сделали Айзека Кларка действительно хорошим офицером. Настоящим имперцем.
Нас учили ненавидеть ксеносов. И чем более отличны другие расы, тем больше ненависти мы должны были испытывать к ним. Ведь, кроме эльдар, дворфов и урук-хай на Земле существовали менее многочисленные расы. Вот только анатомически и внешне они ещё больше отличались от людей. И нас воспитывали в откровенной ненависти к ним. Приучали воспринимать их в качестве не просто врага — тварей, не заслуживающих права на существование. Учили ненавидеть их.
В реальности, когда идет межвидовая борьба за выживание, это нормально. Политкорректность, толерантность и прочие признаки устойчивого социума хороши внутри одной расы, когда речь идет о разных культурах, например. Но не в тех случаях, когда дело доходит до генетически несовместимых видов.
Ксеносы, что не способны ассимилироваться с людьми — реальная угроза. Они будут стараться выжить человечество — экономически, культурно, промышленно или… войной. Это естественный процесс, вызванный тем фактом, что количество ресурсов на любой планете или даже в звездной системе всегда конечно. Как не безграничны территории, пригодные для сельскохозяйственной деятельности. Впрочем, даже если говорить об использовании синтетических продуктов, то и подобные вещи требуют… ресурсы. Вот и получается, что генетически несовместимые виды, даже в условиях развития космонавтики и активной космической экспансии, будут вести борьбу друг с другом
Собственно, это знание, помноженное на имперское воспитание и откровенно сложную и тяжелую жизнь, привели к тому, что появление посла морнов вызывало настолько сильные чувства. Я привык к ксеносам. Жизни в обществе, где межзвездные перелеты стали обыденностью и доступные едва ли не каждому, а покупка собственного космического корабля дело не самое сложное и требующее далеко не астрономических сумм, смягчила мои взгляды. «Острые углы» восприятия сгладились. Да и наличие лояльных людям рас сделало своё дело.
Не стоило забывать и об отношениях с Ланой. Пускай и коротких, но… Даже она внесла свою лепту, показав мне другую сторону ксеносов. Впрочем, Бримсон являлась гибридом, что появился в результате стараний ученых дворфов, а не естественным путем.
Как бы там ни было, но за прошедшие годы моё восприятие серьёзно изменилось, а взгляды, во многом, смягчились… До того момента, как я не увидел Та-Шу-Лас. Посол морнов своим видом пробудил во мне всё то, что погребли под собой события почти четырех столетий жизни, прошедших после перерождения.
Ксенофобия. Ненависть к другим расам. Привычка убивать чужаков. Видеть в них только врага.
Нет, учитывая ситуацию, в этом нет ничего плохого. Морны не дворфы. Это низкорослые бородачи, сохранившие свои традиции даже в космической эре, умели думать, договариваться и сосуществовать мирно. Собственно, Империя Дракона не просто так подписала с ними мирный договор и даже смогла своей политикой сманить под свою юрисдикцию несколько их кланов.
Морны другие.
Дворфы просчитали плюсы и минусы как войны с людьми, так и мирного сосуществования. И приняли верное решение — даже дерьмовый мир всегда лучше хорошей войны.
Морны же…
Эта раса изначально не рассматривала вариантов мира. Только война. Точно так же, как и остальные обитатели Ядра. Для них люди — враг, которого необходимо истребить. И никаких альтернатив.
Возможно, пойди они иным путем, можно было бы размышлять о способах договориться, начать торговлю и сотрудничество, но… Ни хайги, ни архи, ни кверны, ни морны, даже не пытались начать переговоры. Более того, разумные молюски решили устроить дипломатические игры, желая получить возможность создать на нашей территории консульства, а через них создать внутри нашего общества очередные террористические ячейки, подконтрольные им. Ни о каком мирном сосуществовании они и не помышляли.
«Смешно, — мысленно усмехнулся я, — Демон, имперский некромант-боевик с громадным личным кладбищем за спиной и отданным танар’ри планетами размышляет о подобных вещах и обвиняет ксеносов в агрессии…»
В любом случае, самоанализ показал, что едва контролируемая ненависть в отношении морнов это не результат процесса демонизации личности, а последствия воспитания и жизненного опыта. Тут можно было не беспокоиться.
Вынырнув из медитации, я уставился на экран-иллюзию активировавшегося артефакта связи. Индикатор входящего вызова горел зеленым. Звук я выключил, чтобы никто не помешал мне работать со своей психикой. Ошибки во время подобных дел могут стать фатальными, а исправить их крайне сложно.