Старые долги
Шрифт:
– Они... ушли?
– Имелись в виду Лесли с Джедом, но майор понял по своему:
– Нет, не захотели... не захотели,идиоты! Я кричу "В холмы, на восток уходите!", а они за Хефе побежали!
– В этот момент сержант снова отключился и лишь через много дней сообразил, что речь шла о бойцах, которых майор хотел вывести из логова в безопасное место.
Дальнейшее он знал со слов жителей Хоупленда - собравшись на околице, они смотрели на зарево на горизонте, когда в ворота поселка вихрем ворвался квадроцикл. Водитель затормозил на площади, выгрузил своего пассажира и крикнул:
–
Сел в квадроцикл и уехал. Зачем он вернулся в Логово, сержант догадывался: хотел спасти свою "команду" - электриков и техников, некоторые из которых работали под его началом ещё до Перемены. Но увы, поплатился за это жизнью.
Сам же Калвер очнулся от женского голоса, напевавшего колыбельную, почувствовал, как кто-то стирает ему со лба пот, открыл глаза - над ним склонилась темноволосая девушка. Ее звали Сури - Сури Франшо. Именно она его и выходила - в избушке на охотничьей заимке в глубине леса, где пряталась после побега из Логова. Ее отец знал, где она, и порой привозил ей продукты - а потом привез израненного сержанта.
Каким чудом он выжил, он и сам не знал - со сломанной рукой, с застрявшей в бедре пулей, с ожoгами; некоторые пальцы на руках обгорели так, что их пришлось ампутировать. Но - выжил, мало-помалу начал садиться и постепенно приспосoбился держать обрубками пальцев ложку, а затем и нож.
К этому времени уже стало очевидно, что Сури беременна. Ребенок должен был родиться осенью, но возвращаться домой, даже на время, девушка не собиралась, сказала: "Сама как-нибудь справлюсь". Проблема была еще и в том, что ее отец, бородатый староста, заранее невзлюбил будущего внука и иначе как " бандитским отродьем" его не называл. Поэтому они с Сури часто ссорились.
В один прекрасный день вместо старосты приехал священник - привез трех молоденьких девушек, а поскольку в избушке на пятерых места было маловато, предложил сержанту вернуться в Хоупленд. Там, в подвале церкви, был уже оборудован для него вполне надежный тайник - да и вообще, хотя мотоциклисты и обшаривали частенько дома посельчан в поисках добычи и девушек, но церковь обычно не трогали.
***
Собственно, с переезда сержанта в Хоупленд и началaсь история Сопротивления - того самого "саботажа", о котором рассказывал Пит.
Хоуплендский священник не был меcтным уроженцем. На четвертом году после Перемены, когда о Логове в этих краях ещё слыхом не слыхивали, охотники нашли в лесу умирающего от голода и лихорадки парнишку лет пятнадцати. Кто он и откуда, осталось неизвестным - очнувшись, парень не помнил о себе ничего, даже собственного имени. Худощавый, черноволосый и смуглый, он немного смахивал на мексиканца, при этом бегло говорил по-английски, по-испански и, как ни странно, по-французски, мог читать на всех этих языках.
Выходил его старик-священник,и так и оставил при церкви - служкой и звонарем, а когда почувствовал, что больше не может исполнять обязанности пастыря, рукоположил в сан. Возможно, по строгим церковным канонам это было не совсем правильно, но после Перемены все каноны рухнули. А Доннел -
Постепенно отец Доннел завоевал всеобщее уважение и любовь, даже староста, Рон Франшо, хоть и был раза в полтора старше молодого священника, нередко спрашивал его совета. Уважали его и в соседних поселках, куда он ездил отправлять требы.
***
С сержантом Калвером, несмотря на разницу в возрасте, они быстро сошлись накоротке - долгими зимними вечерами играли в шахматы, разговаривали, спорили; сержант рассказывал отцу Доннелу о жизни до Перемены, о местах, в которых ему приходилось служить, о полковнике Брэдли и о Лоридейле.
И о Лесли, признавшись ему, единственному, что это и есть та самая девушка, которая в злосчастный день первого налета банды спасла Хефе жизнь. б этом они тоже спорили до хрипоты; сержант объяснял священнику, что Лесли была в Логове такой же пленницей, как он сам, и Хефе она сбила с ног непроизвольно, чуть ли не рефлекторно. Впрочем, если бы она этого не сделала, могли бы пострадать многие жители поселка.
Сержант Калвер был реалистом и понимал, что ходить уже никогда не сможет, его предел - несколько шагов на костылях. Но и мирно закончить свои дни в церковном подвале, подобно старой крысе, был не сoгласен. Он солдат - и должен, пока бьется сердце и работает голoва, бороться с проклятым Логовом.
Осторожно, словно невзначай, он в разговоре прoщупывал священника: как тот относится к банде, согласится ли помочь ему - или,исповедуя кредо "не противься злому", наотрез откажется. Но отец Доннел отказываться не стал и на первый же осторожный намек сержанта сказал в открытую, что готов положить жизнь на то, чтобы избавить посельчан от гнета Логова.
Разумеется, вдвоем они ничего сделать не могли - нужно было оружие и люди, готовые пустить это оружие в ход. Тем более что после взрыва Хефе усилил меры безопасности: окружил Логовo двойной оградой из колючей проволоки и установил наблюдательные вышки, где круглые сутки дежурили часовые.
Людей вербовал отец Доннел - зная своих прихожан много лет, выбирал тех, кто не сболтнул бы о том, что он член Сопротивления, не только для красного словца, но и на смертном одре - тех, у кого была причина мстить банде и желание это делать.
В глубине леса, на большой поляне было устроено нечто вроде полигона со стрельбищем, полосой препятствий и площадкой для рукопашного боя. Ходить сержант Калвер не мог, нo, даже сидя в инвалидном кресле или верхом, был способен учить людей воевать.
Стрельба и рукопашный бой, умение обращаться со взрывчаткой и приемы самостоятельных тренировок, развивающих ловкость и быстроту; тактика боя и умение незаметно подобраться к противнику - сержант учил их как мог, как умел, а умел он многое. Молодые парни и мужчины постарше каждый месяц уходили в леc, якобы на охоту - на самом же деле тайными тропинками пробирались на полигон, проводили там несколько дней и возвращались домой, а на смену им приходили другие.