Старшина Гор
Шрифт:
– Отряд, подъем!
Какое все-таки волшебное это слово – подъем! Сон как рукой снимает, причем и с того, кто его говорит, такое емкое – подъем…
– Джин, Болтун, берите Маута, Белку, Болта и займитесь приспособой для переноски. Элиф, Сойка, радиус час – разведка. Лом, Ник, айда сюда, думать будем.
Подошел Лом с копьем и точилом. Лому лучше думается, когда руки заняты, а вот мне лучше ходить, Нику все равно как, где и когда думать.
– Ник! Анализ ситуации, полный.
Ник взглянул на усевшегося на бревно
– Вопросы за скобками? – спросил он меня.
– Нет, полный расклад.
Лом, раскачивая головой, принялся править точилом копье. Ник начал доклад:
– Начнем с вопросов. Первое, состав группы: обычно набирают сработавшуюся группу, хотя бы костяк – зам, щитоносцы-ближники, у нас полный разброс.
– Не полный, – покачал головой Лом, – Сойка с Элифом, Белка с Каа, Болт с Болтуном…
– У меня нет такой информации – приподнял бровь Ник.
– Информации, может, и нет, а сработались они моментально, да и другие кандидаты были получше, – пожал плечами Лом.
– Хорошо, задание секретное – это ладно, но до такой степени – перебор. Отсутствует четкое понимание критерия выполнения. Может, нам все же не ящик нужен, а тот булыжник? Дальше, ящик.
– Рукотворный артефакт на недавно открытой планете, – пояснил я слова Ника, причем для себя.
– Да, – вздохнул Ник, – и как бы ладно, открыли планету, принесли, закопали, вызвали нас, чтобы принести обратно. Бред.
– Особенно если учесть количество и толщину корней, что мы обрубили, вытаскивая, – вставил я.
– На данный момент есть следующая картина мира: открыть повторно портал на одну и ту же планету нельзя. Если портал не удержали и он схлопнулся, эта планета навсегда потеряна – это раз. Два – это то, что на планету с разумной жизнью открыть портал нельзя, либо таких планет нет, либо что-то мешает, – как по написанному проговорил Ник.
– Начальников нашествия можно назвать разумными, – впервые высказался Лом.
– В действиях начальника и вообще нашествия четко прослеживаются закономерности и порядок – это все же инстинкты выживания планетарного масштаба с целью выдворения инопланетных захватчиков – нас то есть. И это практически не удается сделать никогда-никогда, – ответил ему Ник.
Лом кивнул.
– Но сейчас, возможно, закономерности нашествия нарушены, – вспомнил я волков.
– Сейчас все нарушено, – ответил Ник. – На это накладываются слова Сойки о звездах.
– О других отрядах, – подумал я.
– Это вводная часть. Вопросы без ответов. Дальше существующее положение вещей – ладно, ущелье, перетащим ящик, – Ник покачался на ногах, – перетащим, но дальше вторая фаза и просека.
– Почему вторая? – спросил Лом, оторвавшись от копья. – Нулевая только-только закончилась.
– Пока дойдем…
– Нам и первой фазы хватит, – перебил я аналитика.
– А пока дойдем, и вторая начнется.
– Варианты? – Лом отложил точило.
– Черепашка, – понизив
Меня передернуло, а Лом встал.
– У нас не хватит ресурсов – сублимата, – сказал он. – Расчет был на пятнадцать дней, взяли двойной запас на месяц.
– Через пару дней живность начнет появляться, а потом и сама на нас нападет, еда будет. – Ник говорил тихо, отстраненно.
– Другие варианты? – Лом встал.
– Как переберемся через ущелье, веревки будут, свяжем носилки, но просека… как ее переходить будем?
– Значит, план такой! Я думаю, получится сегодня перебраться через ущелье, там посмотрим. Сейчас я с Джином и Болтуном – за ящиком, вы готовитесь к выходу.
***
План планом. План лучше, чем без плана. А еще всплыло воспоминание – сон, или не сон. Книга!
Меч – эта железка в руках странно одетого человека, ее можно назвать мечом. Конечно, мастера-кузнецы, а уж тем более какие-нибудь реконструкторы высмеют эту полоску, заточенную с двух сторон, с гардой – такой же полосой, прикрепленной крест-накрест с первой на болт, – и рукояткой, обмотанной тряпкой.
Скажешь про это изделие «меч» – и тебя засмеют. Впрочем, как это изделие ни назовешь, но свою функцию оно выполняет: одна лапа гигантского паука отрублена, вторая – почти, голова паука разбита, он еле передвигается, движения замедлены.
Но странно одетого человека это не радует. Возможно, потому, что человек странен не только одеждой – ватные штаны, телогрейка, замызганные, в странных темных пятнах. Белые расшитые узорами валенки. Шапка-ушанка пышная, уши распущены. И с изделием в руках – меч. Человек странен всем вместе – и одеждой, и мечом, и бородой, заплетенной в семь косичек. А еще он на равных сражается с охраной королевы пауков и даже побеждает.
А не радует его победа, просто он не умеет радоваться, или стоящая поодаль королева мешает ему радоваться, или ее грустная улыбка. Возможно, как раз-таки грустная улыбка на лице… или морде паука – паучихи.
Она – королева – стучит трижды ногой о камень, и ее охранник отступает.
Точно, самое странное здесь то, что в этот жаркий летний день деревья, растущие в этой небольшой долине, умирают: листья чернеют, кора отваливается пластинами, а древесина рассыпается в пыль, и только небольшая сосна – росток сосны – сопротивляется.
– Ты зря сюда пришел, человек! Тебе здесь не рады, – говорит королева щелкающим голосом, отчего кажется, что она поет.
Человек кивает, он согласен. Но вариантов действий у него не много. Единственный выход из долины закрыт тройной линией пауков-охранников. Один на один он справится и уже доказал это.
– Желаешь договориться? – щелкает королева.
Человек трясет головой.
– Правильно, это невозможно, но я попробую. Ты не так глуп, как показалось сначала, брось палку.