Stars
Шрифт:
– Какую роль играет удача в успехе? – задала я вопрос, будучи абсолютно уверенной в ответе: «Никакой!»
– Самое важное – это судьба, – Мадам полностью опровергла мое представление о том, что мы сами – кузнецы своего счастья. – К несчастью, мы не управляем судьбой. Судьба может настигнуть вас, когда вы переходите улицу. Также на Вас может свалиться... Мы, по-моему, можем пройти сквозь судьбу. Вы переходите улицу, машина могла бы вас сбить, но этого не происходит. И вы проходите сквозь успех...
Интересуюсь, приходилось ли ей начинать все с нуля.
– Я каждые полгода начинаю все с нуля, – удивилась моему
Ну конечно же коллекции! Семен Семеныч! Как я могла забыть?! И дело тут не в отчетно-бухгалтерском периоде.
– В каждой своей коллекции я высказываю то, что для меня важно, – великодушно пояснила королева трикотажа, – но появляются новые впечатления, и они становятся основой новой коллекции. Я начинаю двигаться по-другому, я играю с новой гаммой, я беру новые ноты, я все делаю иначе. Я никогда не использую то, что уже было мною воплощено. Я полностью убиваю прошлое, остается только то, что может стать началом нового, потому что, если бы я топталась на месте все эти тридцать лет, меня бы попросту не было. Я всегда говорю, что женщина, которую я одеваю, – это женщина с улицы. Она постоянно находится в ожидании и полностью зависит от всего, что происходит в мире вокруг всех нас. Можно сказать, что мой успех – в том, что я внимательна к этим женщинам.
«Вот так все поубивает, а что же останется?» – про себя подумала я.
– Я сохраняю фундамент, – как будто услышала мой немой вопрос Соня, – конструкцию того, что сделала. Моя работа имеет стиль, неповторимый почерк. И именно на этом фундаменте я продолжаю творить дальше. Это дает мне возможность идти вперед. Я должна сделать каждую коллекцию абсолютно новой. Теракт, произошедший в Америке 11 сентября, война в Афганистане, другие события – все это должно получить отражение в моих коллекциях. Я думаю, что стиль женщины зависит от перемен, происходящих в человеческом сообществе. Я убеждена в этом. Если бы все эти тридцать лет я находилась в башне из слоновой кости, я была бы всегда одной и той же, и женщина, которую я одеваю, никогда бы не стала современной.
Зная, что каждый гениальный человек по-своему сумасшедший, я спросила у королевы о ее сумасшедших мечтах.
– Я хотела бы остановить все войны в мире, потому что это безумие. Это и есть моя мечта.
Масштабы сумасшедшей Сониной мечты оказались слишком велики для меня, и я попросила ее помечтать о чем-нибудь менее сумасшедшем или более осуществимом.
– Я бы хотела собрать всех женщин мира вместе и обратиться к сильным мира сего: «Все! Прекращайте! Хватит! Мы уже устали от вранья, убийств, мести, разрушений, насилия! Хватит!»
Все-таки я настоящий ментальный гермафродит, и мужское во мне иногда борется с женским. И вот сейчас во мне взыграла на этот раз мужская солидарность, и я возмутилась:
– А почему Вы решили собрать именно женщин? В мире закончились миролюбиво настроенные мужчины? Или Вы думаете, что в мире нет женщин-преступниц, террористок или убийц?
– Конечно есть. Но сейчас у власти в основном мужчины.
А в этот момент вместо меня Соне возразила феминистка во мне:
– Вы тоже в каком-то смысле у власти.
– Нет. Я не обладаю политической властью.
– А Маргарет Тэтчер или Ангела Меркель? – не унималась феминистка.
– Есть женщины, которые имеют политическую власть. Я согласна с Вами, что власть не зависит от пола. Но
Я предположила, что мадам тоже немного феминистка.
– Я действительно феминистка, – тряхнула рыжей челкой модельер, – но я не способна одна, даже если сделаю огромную рекламу, заявить, что я объявляю забастовку. Это не остановит ту сумасшедшую войну, которая происходит сейчас в мире. Чтобы заставить других немножко двигаться, нужно очень много работать. Нужно, чтобы вся Франция, все европейские страны сказали: «Вы должны прекратить драться, насиловать женщин и убивать». Почему мы убиваем каждый день алжирцев, к чему это ведет, зачем? Невозможно представить себе, какой ужас происходит в мире. Но он происходит.
Из области пацифистских фантазий возвращаю Соню в ту область, в которой она имеет стопроцентную власть, – в моду.
– Единая линия, единый стиль, единый почерк, что переходит из одной Вашей коллекции в другую? Что объединяет все Ваши коллекции?
– Это почерк. Представьте, Вы прочитаете одну фразу известного писателя – Толстого, Гоголя или Пруста, и сразу можете определить, кому она принадлежит, по почерку.
– Как можно узнать почерк Рикель?
– Я думаю, что он узнается по силуэту, по походке; одежда как бы следует за женщиной, обволакивает ее.
Отмечаю, что Соня вся в черном, и спрашиваю, как будто бы ответ не очевиден:
– Какие цвета вы любите?
– Да, я люблю черное, – улыбается, замечая мой взгляд, Соня, – но в моих коллекциях много светлых и ярких цветов: желтого, голубого, белого, серого. Я в принципе использую всю гамму, я люблю цвет. Я люблю смесь цветов, хотя отдаю предпочтение черному, потому что это грация, это силуэт, это походка, это текстура. Черный цвет гравирует, делает скульптурным, я думаю, что другие цвета тоже очень важны, но они всего лишь аксессуар.
– Вы знаете все женские секреты. Как сделать женщину стройнее, красивее? – У кого что болит, а у пухленьких российских журналисток болят лишние граммы.
– Нет никаких секретов, чтобы быть стройнее.
– Чтобы выглядеть стройнее? – исправилась я.
– Можно использовать темные цвета, но если женщина будет сильно затягиваться, то все равно будет видно, что она полная. Скорее нужно использовать неприлегающие ткани. Но я не из тех, кто дает советы. Я никогда, с самого начала моего присутствия в моде не давала советов. Каждая женщина должна найти свой стиль, она сама должна видеть в зеркале, что в ней красивого, а что некрасивого.