Старомодное будущее
Шрифт:
Айно уже выслушала свое о самодельных подрывных зарядах, и потому ее поставили часовой. Она сидела у окна второго этажа, выходившего на подъездную дорожку, балансируя на коленях чудовищное финское ружье для охоты на лося. Девушка просматривала стопку англоязычных книг о флюювинах, какие Старлитц закупил в книжном магазине в Хельсинки. Хельсинки мог похвастаться книжными магазинами площадью в половину авиационного ангара. С книгами в этой стране обычно коротали долгие темные ночи.
– Сколько она их написала?
– спросила Айно.
–
– По-английски они кажутся еще более странными.
Странно, что она так печется об этих маленьких синих существах. Она так за них душой болеет, а ведь их и на свете" то не существует.
– Айно перелистнула несколько страниц.
– Смотри, здесь флюювины проходят через огненные туманы на высоких ходулях. Хорошая картинка. Погляди!
А вот еще и пещерный житель, который ходит с губной гармошкой и все время жалуется.
– Это, наверное, Неркулен Спеффи.
– Неркулен Спеффи.
– Айно нахмурилась.
– Это не настоящее финское имя. И не шведское. И даже на Аландских островах так не говорят.
Старлитц выключил радио, которое подробно перечисляло продукты сельского хозяйства Финляндии.
– Она выдумала Спеффи, вот и все. Неркулен Спеффи просто родился в ее седой головке. Но товары с изображением Неркулена Спеффи продаются в Хоккайдо вдвое быстрее.
Айно прошуршала страницами книги.
– И я могла бы написать такую книгу. Она ее написала полвека назад. Когда она ее писала и рисовала к ней картинки, лет ей было столько же, сколько мне сейчас. Я сама такое смогла бы.
– Почему ты так говоришь?
Айно подняла голову:
– Потому, что я могла бы, я знаю, что могла бы. Я умею рисовать. И я всегда рассказываю всякие байки выпивохам в баре. Однажды я нарисовала плакат для рок-группы.
– Молодчина. Как насчет того, чтобы поехать вместе со мной и обняться со старой дамой? Мне нужен переводчик с финского, а если он будет еще и бывший фэн фруфиков, так совсем хорошо. Кроме того, она могла бы дать тебе пару дельных советов в отношении детской литературы.
Айно поглядела на него удивленно.
– Что вы такое говорите?
– Она нахмурилась.
– Я солдат революции. Вам следует уважать мои политические убеждения. Вы не говорили бы так со мной, если б я была двадцатилетним парнем.
– Будь ты двадцатилетним парнем, ты бы, черт побери, оплевала Неркулена Спеффи.
– Нет, не оплевала бы.
– Оплевала б, оплевала. Эти юнцы солдаты - дешевка. Они ж, черт побери, товар широкого потребления. Кому они нужны? Но молодая поклонница фруфиков может быть очень ценным козырем в рискованных переговорах по заключению контракта.
– Вы все еще мне лжете. Хватит лгать. Меня вам не одурачить.
– Послушай, - вздохнул Старлитц, - это правда. Попытайся во всем разобраться. Ты думаешь, что Аландские острова очень важны, так? Настолько важны, чтобы ради них взрывать
В комнату вошел один из новых рекрутов Рафа - при бороде и накачанной мускулатуре, - лет, наверное, тридцати. На нем была футболка с флагом конфедератов, а в набедренной кобуре поблескивал автоматический кольт.
– Эй, - прогнусавил он, - вы по-английски говорите?
– Ага, - помычал в ответ Старлитц.
– Где нужник?
Старлитц указал.
Американец двинулся было в указанном направлении, но остановился:
– Слушай, беби, дамское у тебя ружьишко. Только скажи, и я дам тебе что посерьезнее.
Айно промолчала, только крепче сжала полированный приклад орехового дерева.
Американец ухмыльнулся Старлитцу:
– Что, по-английски не говорит, а? Выходит, она русская? Я слышал, в этой операции у нас полно русских девок. Надо же. Чего только не делает доллар в наши дни.
– Он потер руки.
– Поссе Комитатус?
– рискнул предположить Старлитц.
– Ну уж нет. Мы не ополчение... Эти ополченцы, они все аж вспотели от страха перед черными вертолетами ООН и Новым Мировым Порядком... Что за чушь! Мы-то знаем, что такое Новый Мировой Порядок. У нас есть, связи. Мы уж окажемся в кабинах этих чертовых черных вертолетов.
Плечом к плечу с Иванами на сей раз!
В Финляндии самая дорогая выпивка в мире. Это установка социал-демократии Финляндии, неотъемлемая часть самой низкой в мире детской смертности. Тем не менее финны поистине поразительные дебоширы. Крохотный бар "Касармикату" был до отказа забит финнами, методично переходящими от скромной погруженности в себя к ничем не остановимой, с биением в грудь браваде. Над батареей блестящих бутылок водки и коскенкорвы лаял телевизор, передавая новости Балтийского региона. Очередной парламентский кризис в Москве. Разъяренный русский депутат в синем виниловом пиджаке и футболке с эмблемой "Мегадеф" бил кулаком по кафедре.
Японский финансист отставил стакан с яблочным соком и поправил солнечные очки:
– Святой Учитель не одобряет опьянения. Алкоголь затуманивает разум и перекрывает ток ки.
– Поверить не могу, нам попался японец, который отказывается выпить по заключении сделки, - пожаловался по-русски Хохлов.
Японский денежный мешок по-русски не говорил и русской речи не понимал. Все, трое прикорнули в самом темном углу хельсинкского бара.
– У нашего главного вкладчика, - сказал по-русски Старлитц, - серьезный приступ увлечения Дальневосточным Нью-эйждем. Эти приверженцы Высшей правды совершенно спятили. При этом они богаче Креза.