Старик в углу
Шрифт:
И вновь взгляд портье, словно инстинктивно, остановился на некоем лице; и вновь свидетель колебался в течение секунд, казавшихся долгими часами, в течение которых честь человека, да и сама его жизнь висели на волоске.
Затем Питер Тиррелл медленно повторил: «Я не могу с уверенностью утверждать».
Но и коронер, и присяжные, да и все зрители в переполненном суде заметили, что взор портье во время этого молчаливого колебания задержался на лице графа Брокелсби.
ГЛАВА XXXIII.
ЖИВОЙ И МЁРТВЫЙ
Старик
– Ничего удивительного нет в том, что вы озадачены, – продолжил он. – В тот день в зале суда все испытывали подобное чувство – все, кроме меня. Один лишь я мысленно полностью видел картину ужасного убийства – и как оно было совершено, и все его подробности, и, разумеется, самое главное: мотив. Вы и сами всё поймёте, когда я изложу вам свои мысли.
Но прежде чем пролить свет на это странное дело, придётся ввергнуть вас в ещё большую тьму – в ту же самую, в которую погрузились коронер и присяжные на следующий день этого знаменательного расследования. Рассматривался вопрос о переносе заседания, поскольку необходимость появления в суде мистера Тимоти Беддингфилда приобрела исключительную важность. Публика сочла его отсутствие в Бирмингеме в такой критический момент по меньшей мере примечательным, и те, кто не знал адвоката в лицо, хотели видеть его в макинтоше и шотландской шапочке – таким, каким его запомнили свидетели в ночь жуткого убийства.
Коронер и присяжные заняли свои места, и тут полицейские сделали поразительное заявление: местонахождение мистера Тимоти Беддингфилда не установлено, хотя определённо можно ожидать, что ему не удалось скрыться далеко, да и узнать его не составит особого труда. Вызвали свидетельницу, которая, по мнению полиции, могла пролить свет на вероятное местопребывание адвоката, поскольку последний, очевидно, покинул Бирмингем сразу после беседы с ней.
Этой свидетельницей оказалась миссис Хиггинс, экономка мистера Беддингфилда. Она заявила, что у хозяина имелась постоянная привычка – особенно в последнее время – ездить в Лондон по делам. В таких случаях он обычно уезжал последним вечерним поездом, и, как правило, отсутствовал не более тридцати шести часов. С этой целью он всегда держал наготове чемодан с вещами, так как часто на сборы у него почти не оставалось времени. Миссис Хиггинс добавила, что хозяин останавливался в отеле «Грейт Вестерн» в Лондоне – именно туда ей велели телеграфировать, если что-то срочное потребует присутствия мистера Беддингфилда в Бирмингеме.
«Вечером 14-го, – продолжала она, – в девять часов или около того к дверям подошёл посыльный с визитной карточкой хозяина и сказал, что ему велено принести чемодан мистера Беддингфилда на станцию, чтобы хозяин успел на поезд, отходящий в 21.35. Я, конечно, отдала ему чемодан, так как он предъявил визитку, и ничего не заподозрила. С тех пор я ничего не слышала о хозяине и не знаю, когда он вернётся».
На вопрос коронера миссис Хиггинс добавила: мистер Беддингфилд никогда не отсутствовал так долго, чтобы ему пришлось пересылать полученные письма. К нынешнему дню накопилась изрядная стопка конвертов; миссис Хиггинс написала в отель «Грейт Вестерн» в Лондоне, спрашивая, как поступить с почтой, но ответа не получила. Она не знала в лицо курьера, забравшего чемодан. Но мистер Беддингфилд пару раз посылал таким образом слугу за своими вещами, когда ужинал вне дома.
Кроме того, уходя из дома после шести вечера,
Посыльного так и не нашли, и с этого момента – с момента отправки за чемоданом – все следы мистера Тимоти Беддингфилда были потеряны. Доехал ли он до Лондона поездом 21.35 или нет, осталось неизвестным. Полиция допросила не менее дюжины носильщиков и кассиров; но никто не запомнил джентльмена в макинтоше и шотландской шапочке, ибо холодной сентябрьской ночью не один пассажир первого класса облачился в такой костюм.
Вот в этом-то и состояла загвоздка. Мистер Тимоти Беддингфилд, адвокат, бесследно исчез. В последний раз его видели в компании с покойным, в макинтоше и шотландской шапочке; три свидетеля подтвердили, что он вышел из отеля около 21.15. Затем посыльный появляется в доме адвоката, чтобы забрать чемодан, после чего мистер Тимоти Беддингфилд попросту растворяется в воздухе. Но – причём это большое «но» – ночной портье в «Кастле» примерно через полчаса или около того видел, как кто-то в памятных макинтоше и шотландской шапочке поднимался в комнату покойного, где пробыл около пятнадцати минут.
Несомненно, вы решите – как решил каждый после показаний ночного портье и миссис Хиггинс – что на мистера Тимоти Беддингфилда падают тяжкие подозрения, особенно с учётом того, что означенный джентльмен по какой-то необъяснимой причине отсутствовал и не мог вступиться за себя. Но осталась одна деталь – я бы заметил, сущая мелочь – которую ни коронер, ни присяжные не осмелились упустить, хотя, строго говоря, доказательством она не являлась.
Вы помните, что, когда ночного портье спросили, может ли он среди лиц, присутствующих в суде, узнать запоздалого посетителя достопочтенного Роберта де Жанвиля, все заметили колебания мистера Тиррелла и отметили, что его глаза с сомнением остановились на лице и фигуре молодого графа Брокелсби.
Так вот, если бы этим запоздалым посетителем был мистер Тимоти Беддингфилд – длинный, худой, сухой, как спичка, с носом, напоминавшим птичий клюв, и чисто выбритым подбородком – никто ни при каких обстоятельствах не принял бы его за другого, даже бросив на него лишь мимолётный взгляд. И уж тем более – за молодого лорда Брокелсби, румяного и не столь высокого. Единственной общей чертой между ними была саксонская шевелюра.
– Понимаете всю важность этого факта? – продолжал Старик в углу, чьи пальцы, словно длинные тонкие щупальца, взволнованно порхали вокруг обрывка верёвки. – Веское доказательство в пользу Тимоти Беддингфилда. К тому же вам следует помнить, что достопочтенный Роберт де Жанвиль был для адвоката курицей, несущей золотые яйца. Дело о пэрстве де Жанвиля принесло имени Беддингфилда популярность. Со смертью истца исчезли любые надежды на продолжение судебного процесса. Так что у Беддингфилда не было ни малейшего мотива.
– В отличие от графа Брокелсби, – подхватила Полли, – и я часто утверждала…
– Что? – перебил Старик. – Что граф Брокелсби притворился Беддингфилдом, чтобы безнаказанно прикончить собственного брата? Где и когда они могли обменяться одеждой, учитывая, что макинтош и шотландская шапочка находились в холле отеля «Кастл» в 21:15, а в это время и до десяти часов лорд Брокелсби ужинал с друзьями в «Гранд-отеле»? В этом нет ни малейшего сомнения, как и в том, что он вернулся в замок Брокелсби, что в семи милях от Бирмингема, ровно в одиннадцать вечера. Так вот, визит человека в шотландской шапочке состоялся чуть позже 22:00.