Старик в углу
Шрифт:
«Нет, сэр, это определённо не тот человек».
«Вы совершенно уверены в этом?» – изумился судья, а публика буквально ахнула.
«Клянусь», – заявил мистер Мортон.
«Можете ли вы описать человека, который напал на вас?»
«Конечно. Он был смуглым, высоким, худым, с клочковатыми бровями, густыми чёрными волосами и короткой бородой. И говорил по-английски с легчайшим иностранным акцентом».
А обвиняемый, как я уже упоминал, был стопроцентным румяным англичанином с классической английской внешностью, безукоризненно выражавшимся по-английски.
И после этого аргументы обвинения начали рушиться.
Мистер Эдвард Скиннер явно не обладал даром находиться в двух местах одновременно. Мистер Мортон добавил собственные веские доказательства в пользу обвиняемого. Поэтому магистрат снова задержал мистера Скиннера в ожидании дальнейшего полицейского расследования, но на этот раз – с разрешением освободить под залог в виде двух поручительств по 50 фунтов каждое.
ГЛАВА XXVII.
ДВА НЕГОДЯЯ
– Ну, а теперь расскажите мне, что вы об этом думаете, – предложил Старик в углу, видя, что Полли озадаченно молчит.
– Что ж, – неуверенно ответила она, – я полагаю, что так называемая история Армана де ла Тремуйля была правдой по существу. Что он не погиб на «Аргентине», а вернулся домой и шантажировал свою бывшую жену.
– А вам не кажется, что существуют по крайней мере два очень сильных аргумента против этой теории? – спросил Старик, завязывая два гигантских узла на своей верёвке.
– Два?
– Да. Во-первых, если шантажистом был возвратившийся к жизни «граф де ла Тремуйль», почему он довольствовался тем, что взял 10 000 фунтов у дамы, которая являлась его законной женой и могла содержать его в роскоши в течение всей оставшейся жизни с помощью огромного состояния, составлявшего почти четверть миллиона? Настоящий граф де ла Тремуйль, как помните, никогда не испытывал затруднений, купаясь в деньгах жены в течение их недолгой супружеской жизни, пусть даже мистеру Мортону подобное и не удавалось. И, во-вторых, почему свои письма жене он печатал на машинке?
– Потому что…
– По моему мнению, на этот факт полиция так и не обратила надлежащего внимания. Мой опыт в уголовных делах неизменно свидетельствует: когда в каком-либо из них фигурирует машинописное письмо, оно является подделкой. Совсем не сложно имитировать подпись, но гораздо труднее написать изменённым почерком целый лист.
– Значит, вы считаете...
– Я считаю, с вашего разрешения, – взволнованно прервал он, – что необходимо всё разобрать по пунктам, базируясь на разумных, осязаемых моментах. Во-первых: мистер Мортон исчезает с 10 000 фунтов на четыре дня; по прошествии этого времени его обнаруживают привязанным к креслу и с шерстяной шалью вокруг рта. Во-вторых: в совершении преступления обвиняется человек по имени Скиннер. Мистер Мортон, заметьте, способен предоставить Скиннеру лучшую защиту, отрицая его идентичность с нападавшим, но вместо этого он отказывается
– Он не хотел втягивать в дело свою жену.
– Он не мог не знать, что Корона возьмётся за дело. Далее, почему никто не видел мистера Мортона в компании смуглого иностранца, о котором шла речь?
– Два свидетеля видели мистера Мортона в компании Скиннера, – заявила Полли.
– Да, в 9.20 на Вест-стрит. Что дало Эдварду Скиннеру время успеть на вокзал к 9.45 и оставить мистеру Мортону ключ от дверей Рассел-Хауса, – сухо заметил Старик в углу.
– Какая чепуха! – воскликнула Полли.
– Чепуха, вот как? – ехидно переспросил Старик, дико теребя кусок верёвки. – Значит, это чепуха – утверждать: когда человек хочет убедиться, что его жертва не сбежит, он обычно не обматывает «свободно» верёвку вокруг тела и не затыкает рот шерстяным платком кое-как? Идиотизм полиции не поддаётся никакому описанию; они сами обнаружили, что Мортон был настолько «неплотно» привязан к креслу, что достаточно небольшого движения – и он бы оказался на свободе. И тем не менее им даже не пришло в голову, что этот негодяй сам уселся в кресло, намотал вокруг себя несколько ярдов верёвки, а затем, обернув шерстяную шаль вокруг рта, просунул обе руки внутрь верёвок. Проще простого!
– Но зачем такому человеку, как мистер Мортон, устраивать подобные из ряда вон выходящие розыгрыши?
– Ах, зачем? По какой причине? Наконец-то! Что я вам всегда говорю? Ищите мотив! Что ж, давайте выясним положение мистера Мортона. Он – супруг женщины, обладающей четвертью миллиона, и при этом не может прикоснуться ни к единому пенни без согласия жены. Миссис Мортон после пережитого в юности – когда её ограбили, а затем бросили – без сомнения, очень крепко держалась за кошелёк. Последующая жизнь мистера Мортона доказала, что у него имелись некие дорогие, но не совсем приемлемые вкусы. Однажды он обнаруживает старые любовные письма «графа Армана де ла Тремуйля».
И составляет дерзкий план. Он печатает письмо, подделывает подпись бывшего графа и ждёт развития событий. И рыбка действительно клюёт. Он получает деньги, и успех придаёт ему смелости. Мистер Мортон принимается искать сообщника – умного, беспринципного, жадного – и выбирает мистера Эдварда Скиннера. Вероятно, в дни бурной молодости они были близкими приятелями.
Думаю, вы согласитесь, что замысел отличается исключительным изяществом. Мистер Скиннер снимает комнату в Рассел-Хаусе и изучает все манеры и обычаи своей хозяйки и её служанки. Затем активно обращает на себя внимание полиции. Он встречает Мортона на Вест-стрит, а затем якобы исчезает после «нападения». Тем временем Мортон отправляется в Рассел-Хаус. Он поднимается по лестнице, громко разговаривает в комнате, а затем тщательно инсценирует свою комедию.
– Послушайте, но ведь он чуть не умер от голода!
– Ну, осмелюсь заметить, это не входило в его планы. Мортон, без сомнения, рассчитывал, что миссис Чепмен или служанка обнаружат и спасут его достаточно скоро. Он полагал, что обойдётся небольшим недомоганием, и спокойно перенёс первые двадцать четыре часа испытания. Но возбуждение и недостаток еды сказались на нём больше, чем он ожидал. Спустя сутки он стал испытывать головокружение и тошноту, и, раз за разом теряя сознание, не смог подать сигнал тревоги.