Старик в углу
Шрифт:
Прошло два дня, затем ещё один, а мистер Мортон по-прежнему отсутствовал. Полиция предпринимала всё возможное. Джентльмен был настолько хорошо известен в Брайтоне – поскольку проживал там два года – что не составило ни малейшего труда установить следующий факт: он не выезжал из города, так как никто не видел его на вокзале ни утром 17-го, ни в любое другое время с того дня. Город взволновался. Сначала пресса взяла шутливый тон. «Где же мистер Мортон?» – вопрошали вечерние газеты. Но по прошествии трёх дней, когда о достойном жителе Брайтона, как и раньше, ничего не было слышно, а миссис Мортон с каждым часом выглядела всё более измученной и измождённой, лёгкое
Появились смутные намёки на нечестную игру. Просочились новости, что пропавший джентльмен в день своего исчезновения имел при себе крупную сумму денег. Ходили также неясные слухи о скандале, связанном с самой миссис Мортон и её прошлым, о котором ей, тревожась за мужа, пришлось рассказать детективу, ведущему дело.
Зато в субботу в вечерних газетах появились следующие новости:
«Действуя на основании полученных сведений, полиция сегодня ворвалась в один из номеров Рассел-Хауса, высококлассного особняка с меблированными комнатами на Кингс-Парад, где и обнаружила нашего пропавшего известного горожанина, мистера Фрэнсиса Мортона, которого ограбили, а затем заперли в этой комнате в среду, 17-го. Когда мистера Мортона нашли, он находился в последней стадии истощения. Его привязали к креслу верёвками. Рот замотали толстой шерстяной шалью. Поистине, это настоящее чудо, что, оставшись без еды и страдая от нехватки воздуха, несчастный джентльмен пережил ужасы четырёх дней заключения.
Пострадавшего доставили в его дом на Сассекс-сквер, и мы рады сообщить, что поспешивший на помощь доктор Меллиш заявил: пациенту не угрожает серьёзная опасность, а отдых и надлежащий уход вскоре вернут его к жизни.
Одновременно наши читатели с безграничным удовлетворением узнают, что полиция нашего города, как всегда, проницательная и деятельная, уже раскрыла личность и местонахождение трусливого головореза, совершившего это беспрецедентное насилие».
ГЛАВА XXV.
ОБВИНЯЕМЫЙ
– Сам не знаю, – мягко продолжил Старик в углу, – что именно заинтересовало меня в этом деле с самого начала. Конечно, в нём не было ничего особенного или загадочного, но я поехал в Брайтон, поскольку чувствовал, что за необычным нападением – без сомнения, случившимся после ограбления – кроется нечто более глубокое и тонкое.
Должен сказать: полиция разрешила свободно сообщать всем интересующимся, что у неё имеется ключ к разгадке. Достаточно легко установили, кто был квартирантом, снимавшим меблированную комнату в Рассел-Хаусе. Некий Эдвард Скиннер снял комнату около двух недель назад, но уехал якобы на два-три дня как раз в день таинственного исчезновения мистера Мортона. 20-го числа мистера Мортона нашли, а через тридцать шесть часов общественность с удовольствием узнала, что мистера Эдварда Скиннера выследили в Лондоне и арестовали по обвинению в нападении на мистера Фрэнсиса Мортона и изъятии у того суммы в 10 000 фунтов стерлингов.
Затем к и без того ошеломляющему делу добавилась сенсация – поразительное заявление о том, что мистер Фрэнсис Мортон отказался предъявлять обвинение[71].
Но этим делом, натурально, занялось министерство финансов, и оно вызвало в суд мистера Мортона в качестве свидетеля, так что сей джентльмен – пусть даже он хотел замять дело или каким-либо образом был запуган требованием поступить так – ничего не выиграл от своего отказа, за исключением
Ну вот, всё это меня заинтересовало и привело в Брайтон 23 марта, чтобы увидеть, как арестованный Эдвард Скиннер предстал перед судьёй[72]. Замечу, что он был вполне заурядным субъектом. Белокурый, румяный, курносый, с намечающейся лысиной – в общем, олицетворение зажиточного, скучного «джентльмена из Сити».
Я перебросился парой слов с соседями по зрительской ложе и догадался, что красивая и стильная женщина, сидевшая рядом с мистером Реджинальдом Пеписом, известным адвокатом Короны – миссис Мортон.
В суде собралась огромная толпа, и я слышал шёпот, доносившийся со стороны женщин – болтовню о красоте платья миссис Мортон, ценности её большой разукрашенной шляпы и великолепии бриллиантовых колец.
Полиция представила все необходимые доказательства в отношении нахождения мистера Мортона в комнате в Рассел-Хаусе, а также ареста Скиннера в отеле «Лэнгэм» в Лондоне. Подсудимого, казалось, совершенно ошеломило обвинение. Он заявил, что, хотя он и знаком (немного) с мистером Фрэнсисом Мортоном по делам, но ничего не знает о его личной жизни.
«Подсудимый уверял, – продолжал инспектор Бакл, – будто даже не знал, что мистер Мортон живёт в Брайтоне, но у меня есть доказательства, которые я представлю вашей чести: в день похищения в 9.30 утра его видели в обществе мистера Мортона».
При перекрёстном допросе, который проводил адвокат обвиняемого, мистер Мэтью Квиллер, детектив-инспектор, признал: подсудимый просто сказал, что не знал, что мистер Мортон является жителем Брайтона, но никогда не отрицал, что встречал его там.
Свидетелем – вернее, свидетелями – полиции были два брайтонских торговца, знавшие мистера Мортона в лицо и видевшие, как утром 17-го числа он шёл рядом с обвиняемым.
У мистера Квиллера не оказалось никаких вопросов к свидетелям, и было понятно, что подсудимый не желал опровергать их показания.
Констебль Хартрик поведал об обнаружении несчастного мистера Мортона после четырёхдневного заключения. Констебль получил приказ от главного инспектора после неких сведений, предоставленных миссис Чепмен, хозяйкой Рассел-Хауса. Он обнаружил, что дверь заперта, и взломал её. Мистер Мортон сидел в кресле, свободно обвязанный несколькими ярдами верёвки; он был почти без сознания, а нижнюю часть лица замотали толстой шерстяной шалью, чтобы бедный джентльмен не мог ни крикнуть, ни застонать. У констебля сложилось впечатление, что мистер Мортон был либо под воздействием лекарств, либо оглушён до нападения, что вызвало помрачение сознания и не позволило пленнику дать о себе знать или освободиться от пут, крайне неуклюже и явно поспешно обвитых вокруг тела.
Вызванный в суд врач, а также доктор Меллиш, пользовавший мистера Мортона, сообщили, что он выглядел одурманенным неким лекарством, а также, конечно, ужасно слабым и терявшим сознание от голода.
Первым действительно важным свидетелем стала миссис Чепмен, владелица Рассел-Хауса, чьё заявление, полученное полицией, помогло найти мистера Мортона. На вопрос мистера Пеписа она ответила, что 1 марта обвиняемый появился в её доме и назвался мистером Эдвардом Скиннером.
Он сказал, что ему нужна меблированная комната за умеренную арендную плату для постоянного проживания, с полным обслуживанием, когда он будет дома, но добавил, что часто будет отсутствовать в течение двух-трёх дней, а то и дольше.