Стархэвен
Шрифт:
«Какая ирония судьбы! — думал он. — Джо Квеллен, не обладая никаким мастерством, крупная шишка седьмого разряда. А я вдвое ниже его на социальной лестнице. Но Квеллен принадлежит к руководству. Разумеется, не является членом Верховного Правления, не входит в число тех, кто делает политику. Просто у Квеллена высокий статус. Им пришлось присвоить Квеллену один из высших разрядов только для того, чтобы поднять его авторитет в качестве представителя власти». Помрат грыз ноготь и со злостью
думал: почему у него самого в свое время не хватило здравого смысла поступить на государственную службу?
На ото он ответил себе так: тогда его шансы были
К этому времени Помрат очутился во главе очереди.
Перед ним возникла ровная и блестящая поверхность алюминиевой плиты размером 30x30 сантиметров, в центре которой было смонтировано круглое сканирующее окно, закрытое матовым стеклом. Окно светилось зеленым светом, и Помрат привычно приложил к нему свою ладонь.
Говорить с машиной было совсем необязательно. Машина знала, почему Помрат пришел сюда, и кто он такой, и какая участь ему уготована. Тем не менее Помрат произнес хрипло и проникновенно:
— Как там насчет работы, хоть ненадолго?
Затем нажал на кнопку включения.
За алюминиевой панелькой раздались какие–то щелкающие звуки. «Наверное, просто для эффекта, — подумал Помрат. — Чтобы заставить пролетариев поверить в то, что машина в самом деле что–то для них делает». В панели открылась узкая прорезь, и из нее начала разматываться узкая полоска бумаги. Помрат оторвал ее и стал без особого интереса изучать.
На ней была его фамилия, разряд, специальность, вся остальная муть, которая сопровождала его в течение всего жизненного пути. Под всем этим был отпечатан узкими заглавными буквами вердикт:
«Текущий прогноз получения работы неблагоприятен. При первой же возможности получения работы мы вас известим Мы рекомендуем проявить терпение и понимание
Временные трудности не дают Верховному Правлению обеспечить полную занятость».
— Плохо дело, — пробормотал Помрат. — Передай мои симпатии Верховному Правлению.
Он просунул полоску в щель для мусора и повернулся, проталкиваясь сквозь толпу людей, с бесстрастным выражением лица дожидавшихся своей очереди проглотить неприятное известие. Вот и весь визит в Центр Трудоустройства.
— Который час? — спросил он.
— Половина пятого, — прозвучало у него в ушах.
— Неплохо бы по привычке заглянуть во дворец грез. Как ты думаешь, хорошая мысль?
Часы в ухе не были запрограммированы отвечать на такие вопросы. Если заплатить вдвое дороже, то можно приобрести такие часы, которые на самом деле будут разговаривать, а не только сообщать, который час. Помрат не считал возможным позволить себе такую роскошь в такое время. Кроме того, он не настолько страдал от одиночества, чтобы вести беседы с умными часами. Однако он знал, что есть и такие, которые находят в этом утешение.
Выйдя на улицу, он остановился.
Дворец грез, который ему особенно полюбился, был в четырех кварталах отсюда. Их было множество, десятки на расстоянии десяти кварталов от здания Центра Трудоустройства, но Помрат всегда заглядывал в один и тот же. А как же иначе? Во всех них подавали одну и ту же отраву.
Помрат шел быстро. Улицы были запружены народом. Нынче снова стала модной ходьба пешком. Невысокий коренастый Помрат был нетерпелив в достижении цели. Через пятнадцать минут он был уже во дворце грез. Он размещался на сороковом подземном этаже коммерческого приземистого здания. По закону все такие места, где продавались иллюзии, должны были находиться под землей, чтобы легковосприимчивые дети на улице не портились бы раньше времени. Помрат вошел в здание и прошел в кабину лифта, который опустил его на сто пятьдесят метров вниз, Здание имело 80 ярусов, самые нижние из которых были связаны переходами с соседними зданиями. Однако Помрат никогда не опускался так глубоко. Такие подземные приключения он оставлял членам Верховного Правления и не имел желания столкнуться лицом к лицу с Дантоном где–то в земных глубинах. Дворец грез спереди был освещен ярко–безвкусными, кое–где неисправными аргоновыми лампами. Большинство подобных заведений было полностью автоматизировано, однако этот обслуживали люди. Именно поэтому он так нравился Помрату. Он вошел внутрь, где за дверью старый добрый Джерри поднял на него настоящие человеческие, налитые кровью глаза.
— Норм! Рад тебя видеть!
— Я не так уж в этом уверен. Как дела?
— Паршиво. Держи маску.
— Спасибо, — кивнул Помрат. — Как жена? Ты уже сделал ее беременной?
Толстяк за прилавком улыбнулся.
— Мне ли к лицу такое безумство? С моим четырнадцатым разрядом мне еще не хватает полного дома детей. Я дал обет стерильности, Норм! Ты, видно, забыл об этом?
— Похоже. Ну что ж, бывают времена, когда я жалею, что не поступил точно так же.
— Что будешь нюхать?
— Бутил–иеркаптин, — произнес Помрат наугад.
— Еще чего! Ты же знаешь, что мы не…
— Тогда пирсапид. С добавлением в качестве приправы чуть–чуть лактодегидрогенозина.
Помрат вызвал смех, но это был смех механический, смех предпринимателя над высоко ценимым, пусть даже надоедливым, потребителем.
— Норм, прекрати засорять мне мозги и возьми вот это. Сладких тебе снов. Твоя кушетка девятая. С тебя полтора.
Взяв маску, Помрат опустил несколько монет в мясистую ладонь и ретировался к свободной кушетке. Сбросил башмаки, вытянулся. Пристегнул к лицу маску и сделал глубокий вдох. Безвредная забава, легкий газ — галлюциноген, ощущение иллюзии, позволяющее скоротать день. Почувствовал, как к его черепу прикрепились электроды, чтобы управлять его альфа–ритмом. Таково было официальное объяснение. Если его иллюзия станет слишком необузданной, его разбудят прежде, чем он успеет причинить себе хоть малейший вред. Помрат слышал, что электроды служат для другой, гораздо более зловещей цели, — чтобы записывать галлюцинации на потребу миллионерам 2–го разряда, которым нравится испытать на себе все, что заполняет сознание пролетария. Помрат спросил как–то об этом у Джерри, но тот все отрицал. А что этому толстяку еще оставалось делать? «И не все ли равно, — подумал Помрат, — если дворец грез будет торговать подержанными галлюцинациями? Хозяевам вольно грабить альфа–ритмы любого человека, если они им так нужны. Пока он, Помрат, получает достаточное удовлетворение за свои полтора, его собственнические инстинкты на этом и заканчиваются».