Старьевщики
Шрифт:
Скорый убыл, мотоцикл снова затарахтел, а я остался стоять с чехлом и коробкой патронов в руках. Тяжеленькие! Я уложил коробки в освободившийся ящик стола, взялся за чехол. Ружьишко было новое с полированным прикладом. Я быстро его собрал, как когда-то показывали по телевизору, прицелился в лампу. Потом «переломил» ружье, зачем-то посмотрел в ствол. Кажется, его еще надо чистить, где-то тут должен быть шомпол. А ладно, и так сойдет, буду надеяться, что стрелять мне не придется. Я снова разобрал ружье, упаковал его в чехол и вместе с коробкой засунул в печную пасть. Не голландки, конечно, русской. Закрыл заслонкой. Спрятал охотничий билет в карман рубашки и снова принялся за вещи.
4
Итак, продолжим сборы. Из «носильных
Дальше – куртка стройотрядовская. Хорошая такая, брезентовая. Под дождем почти не промокает. На спине трафаретный рисунок – ехидная такая ворона и большими буквами «ГУКУК – РГПУ». Вообще-то официально наш стройотряд назывался «ПРИЗЫВ», но нам это название совершенно не нравилось. Совковое какое-то название. То ли дело «ГУКУК»! Кстати, многие считали это аббревиатурой и пытались расшифровать. И совершенно напрасно! Это ребята с литфака нам названием подогнали. Они как раз проходили русскую литературу какого-то там века и среди прочего «Похождение за три моря Афанасия Никитина». Так вот наш исторический путешественник, описывая индийское житье – бытье отметил, что по ночам над индийскими хижинами летает вещая птица Гукук. И ежели она сядет на крышу какого-нибудь дома, то в доме том непременно кто-то помрет. Эх, хороший тогда получился стройотряд. Условия классные, работа солидная. Мы на железной дороге под Калугой рельсы меняли. За месяц так гайки вертеть наблатыкались, что опытные мастера за нами угнаться не могли. Загорели, под солнышком вкалывая, да и деньжонок заработали. И ни одного происшествия, видно, оберегала наш стройотряд вещая птица Гукук.
Тельняшка теплая. В ней я с ребятами по Оке на плоту справлялся. Здоровый у нас был плот, с самоваром. До Нижнего дошли. Свитер теплый, рубашка фланелевая с длинными рукавами, куртка – непромокашка, тоже в походе вещи незаменимые. В прошлом году я своих оболтусов на раскопки возил, есть тут у нас неподалеку курганы якобы скифской эпохи. Так вот когда дожди влили, я только этой курткой и спасался, когда пять кэмэ под проливным дождем в соседнюю деревню за транспортом ходил. Пришлось нам тогда экспедицию срочно сворачивать.
Спортивный костюм. «Найк» китайского пошиву. Говно, конечно, но ничего, сойдет для сельской местности. Плавочки с белой чайкой и надписью «Бичбойз». Парни с пляжа по- забугорному. Но в русской интерпретации звучит несколько сомнительно. На севере, и в портовых городах бич – означает лицо крайне непутевое. Что-то сродни среднерусскому бомжу. Трусики, маечки, носочки я решил в рюкзак не класть. Трусы, они и есть трусы, много за них не дадут. Ну раз уж взялся за одежду, надо идти до конца. В шкафу, полированном чудовище на вешалке костюм – тройка. Приобрел в уцененке себе на выпускной в институте. С тех пор надел раз пять, тут в школе как-то не принято в костюмах щеголять. Нет, пожалуй, костюм я старьевщикам не понесу. И куртку зимнюю тоже. Тяжелая она, да и новая почти. А вот галстук возьму. Да ни один, все три! Особо должен им понравиться вот этот красный, с обезьянкой. Веселая история с ним приключилась.
Приезжаю я, значица, в Мещерское РОНО, тому пять лет в июне будет. Ибо ехать мне больше было некуда. Бизнес мой сырный рухнул, и со съемной квартиры пришлось съехать, а в родительской квартире сестра с мужем и детьми. Она меня как на пороге увидела, аж со страху посинела, испугалась, что я права на жилье предъявлять буду. Да не стал я ничего предъявлять, племянников по вихрам погладил, по машинке заводной им подарил, выпил с сестриным мужем беленькой на кухне, там же и переночевал. А утром забрал диплом
Принимает меня начальник этого самого РОНО лично. Лысый дядька старой закалки, в пиджаке с карманами, на лацкане флаг красный и профиль с бородкой клинышком. Увидел меня, обрадовался. А что, я с виду представительный такой, с солидной залысиной, в очках. И галстук опять же красный. Ну начальник и толкнул проникновенную речь об ответственности, о важности момента, мол, когда дерьмократы развалили страну, мы, сельское учительство, должны сохранить принципы и идеалы. Не иначе, как он меня в свою партячейку агитировал. Ну а как же, мне ж в лучшей школе района предстоит историю преподавать! А я, признаться, спать хочу – сил нет. Шутка ли, два часа на автобусе, да час на попутке в кузове. Вот я и разомлел прямо в начальственном кабинете. А разомлев, тихонечко пуговки на пиджаке расстегнул, а то упарился весь. И вот когда РОНОВский начальник разошелся до предела в речи своей пламенной, что с места вскочил, вот в этот самый момент этот самый галстук самым предательским образом наружу и выскочил. А там, на строгом бордовом фоне пальма зеленая самого легкомысленного вида, а на пальме мартышка со здоровенным таким елдаком. Ну, для прикола я этот галстук в секонд-хеде когда-то прикупил за 20 рублей.
В общем, посмотрел на меня верный ленинец взглядом грустным, чиркнул что-то в моем личном деле и сказал, что я свободен. И вместо того, чтобы сеять разумное, доброе, вечное в лучшей школе райцентра, поехал ваш покорный слуга в Сосновку – редкостную дыру, куда даже дежурный трактор не всегда проедет. И все из-за какой-то мартышки. Ну и хрен с ним, я не жалею! Зато какие у нас под Сосновкой грибы по осени! И на мозги никто не капает, а то бы замучили своими проверками да открытыми уроками.
Рядом с костюмом висел мой старый армейский китель. Дембельский! Правда, значки и эмблемы с него я давно роздал местной пацанве, зато погоны с тремя лычками остались. И нахрена, спрашивается, я его с собой взял? Как спецодежду или как память об армии? Экий я, получается, сентиментальный. В рюкзак его! Что-то уже туго лезет. Не иначе, придется еще узел вязать.
Внизу, на полу шкафа хранилось какое-то тряпье, которое в другое время я и руками тронуть поостерегся бы. К примеру, старые спортивные штаны с лампасами. Хорошие, в принципе, штаны, я в них крышу чинил и забор красил. Отсюда драные колени и жуткие пятна во всех местах. Вот это старье так старье! Тут же валялись старые кирзовые бахилы с чудовищными носами. Как же они выручили меня, когда я понял, что щегольские ботиночки с узкими носами в дождливое время года в Сосновке никак не катят. Рядом драные китайские кеды, очень удобные для вскапывания огорода.
Я покопался в сенях, нашел там старый мешок из-под картошки, и запихнул в него и штаны, и бахилы, и кеды, и почему-то воткнутые в них старые кожаные перчатки. Не возьмут так не возьмут, все равно выбрасывать. Ого, целый мешок получился.
Теперь головные уборы. По причине раннего облысения к головным уборам я относился довольно серьезно. А то простудишь лысинку, и никакой доктор Менгеле не поможет. Была у меня в заначке замечательная буденовка со здоровенной красной звездой. Врать не буду, спер я ее в институтском клубе после конкурсного вечера. Мы тогда ставили героико-хореографическую композицию «Комиссары в пыльных шлемах». Ребята были буденовцы, а девчонки из танцевального ансамбля – вроде как лошадки, впряженные в тачанки. «Лошадки» наши были сплошь белой масти – трико на них такое было обтягивающее, и хвосты сзади прилеплены, к крупам, получается. И что этими самыми крупами наши милые лошадки выделывали, словами не рассказать. Слава богу, что мы, буденовцы были не в трико, а в галифе, а то ведь от вожделений и конфуз мог приключиться прямо на сцене. Но буденовку в рюкзак я не положу, я ее на лысинку завтра надену. Утрамбовав мешок, я перетянул горловину веревкой. Конец веревки завязал за нижний угол мешка, чтобы можно было накинуть на плечо. Положил мешок в центре комнаты рядом с рюкзаком. Что ж, можно сказать, я готов.