Становление
Шрифт:
Я вновь прислушался к себе. Ум начал тут же сыпать всякие предположения, «догадки» и прочую чепуху, полностью заглушив голос интуиции. Нет, так дело не пойдёт.
Я отошёл к стене и сел на пол, прикрыв глаза. Надо было успокоиться. Верной была тольк одна ячейка, иеё надо было найти с первого раза. Я прислушался к себе… Ощущение чего-то неправильного витало в воздухе. Я открыл глаза и подошёл к «мини-хранилищу», внимательно глядя на дверки. Очень сложно было перестроиться и не начать опять думать по привычке, а довериться тонкому ощущению. «Ладно, была не была», — решил я и поднёс руку к дверке в левом ряду.
— Вот
— Хорошая реакция. Ты выбрал эту ячейку, и вот, что ты получаешь…
Он открыл её и протянул мне свиток, который гласил:
«Далеко не всегда голос разума является определяющим. Там, где разум бессилен, тонкое поможет.»
— И что это значит? — спросил я, сворачивая свиток трубочкой.
— Ровно то, что там написано.
— Это моя награда?
— Да. Ведь, испытание ты провалил.
— Как так?! Я же открыл ячейку и даже ушёл от твоего удара!
— Если бы ты угадал, моего удара бы не последовало. А теперь уходи. Всего хорошего.
Ничего не понятно с этим испытанием! Что я вообще должен был понять? Что все ячейки ошибочны? И сказать об этом? Наверняка, не всё было так просто. С тяжким вздохом я убрал свиток в сумку и вышел к остальным.
Я ничего не стал говорить, всё и так было понятно по моей роже. Сейчас просто хотелось отдохнуть, помыться и поесть. С этими целями в голове я и направился к лестнице, а за мной последовали и мои спутники.
Смыв с себя усталость и наполнив желудок, я лежал на кровати, глядя в потолок. Эльфийка растянулась рядом и думала о чём-то своём. Тренировки я решил немного отложить, и сейчас просто хотел поговорить с тёмной эльфийкой, чтобы узнать её получше, как бы банально это ни звучало.
— Дзи? — обратился я.
Она покосилась на меня и скривилась, будто лимон откусила.
— А что такое «отверженная жрица»?
По вспыхнувшему недовольству, замешанному на гневе, обиде и негодовании я понял, что коснулся больной темы. Но она всё же ответила.
— Это жрица, от которой отвернулся её покровитель.
— И как тебя угораздило?
Она повернулась ко мне спиной, а я почувствовал себя идиотом. Ну зачем, спрашивается, стал бередить чужие раны? Которые, судя по всему, всё ещё кровоточили.
— Я нарушила законы своего народа, — наконец ответила она. — Стала клятвопреступницей.
— Извини, если это тяжело вспоминать. Я… не хотел делать тебе больно.
— Поздно извиняться, уже сделал, — ответила эльфийка и снова повернулась на спину, заложив руки за голову. — Хотя это и произошло очень давно, но я всё ещё не могу с этим смириться. И больше всего меня бесит то, что я сама в этом виновата.
Я не стал ничего спрашивать, давая эльфийке время успокоиться. Спустя несколько минут тишины, я всё же задал новый дурацкий вопрос — что поделать, моё любопытство иногда было не унять:
— Не расскажешь?
Дзинсая скрипнула зубами.
— Ты же можешь и так
— Ну… Если носишь что-то слишком долго в себе бывает полезно выговориться. Моим немногочисленным друзьям это помогало там… в прошлой жизни…
К моему удивлению, спустя ещё какое-то время, Дзинсая начала говорить:
— Я была многообещающей жрицей. Мне прочили стать теневой ведьмой, но однажды… Мой брат совершил самый идиотский поступок в своей жизни — он обокрал одну из высших жриц. Не знаю, что было у него на уме, но за защитой он пришёл ко мне. А я… Я просто не могла его отдать на растерзание теневым ведьмам. Он был частью моей семьи, в отличие от многих других тёмных эльфов, моя семья вошла в клан Ро-Шалем целиком. Поэтому, вопреки всем нашим правилам, гласящим, что покусившийся на что-либо принадлежащее жрицам, должен понести мучительную смерть перед ликом Ашхардианны, я дала моему брату уйти и напала на явившийся по его душу отряд теневой стражи.
Я уже тогда помимо жреческой магии всерьёз увлекалась боевыми искусствами, поэтому серьёзными соперниками для меня они не были. Я не стала никого убивать, просто пыталась выиграть время, чтобы брат успел уйти.
Поэтому, когда явились сами теневые ведьмы, просто сдалась.
Меня отправили в тюрьму, где принялись пытать. Долго. Неспешно. Со всей изворотливостью и творчеством, присущим тёмным эльфам. Мне было всё равно на пытки тела, ведь я знала, что мой брат сумел уйти, а раз так, ничего они мне сделать не могли. Но однажды, Адисая, старшая дочь нашей графини, принесла мне весть о том, что мой брат пойман.
Она знала, чем меня пронять, и дальше пытки возобновились с новой силой. Но страшнее них была мысль о том, что его всё же взяли, и что мой труд оказался напрасным.
Однажды меня вывели из камеры и привели в храм Тьмы, где поставили на колени. Вокруг толпилась теневая стража. Почти все теневые ведьмы тоже были здесь, включая старшую, и графиню.
Вскоре вывели и Дайсара. Его опоили, его глаза были стеклянными, с застывшим в них выражением блаженства. Брата также поставили на колени и перерезали глотку у меня на глазах… Его кровью залили алтарь Ашхардианны, после чего и мне вынесли приговор — за неподчинение, за нарушение законов и клятвы карать всех, кто покушается на принадлежащее теневым ведьмам и жрицам, мне полагалась смерть, но Клан решил не разбрасываться многообещающими кадрами. Вместо смерти меня отрезали от магии, а сама Ашхардианна отвернулась от меня.
С того момента мне оставалось только оттачивать свои боевые навыки, в чём я добилась изрядного успеха и вскоре смогла стать бестией, а потом и командиром отряда бестий. Практически не имевшие брони, бестии являются одними из лучших бойцов, в которые отбирают девочек по особым критериям. Их обучают использовать ловкость, скорость и хитрость, чтобы успевать нанести удар и убить противника до того, как он поймёт, что уже мёртв.
Встав во главе отряда таких боевых девиц, я смогла превратить их в лучший отряд бестий среди кланов Удж’Гаттара. Во время войны с очередным кланом, мой отряд занял оборону в пограничном укреплении и в течение двух недель удерживал её, не давая противнику занять плацдарм для массированного нападения на нашу твердыню. В итоге, благодаря моим воинам мы смогли тогда выжить.